Шрифт:
Рассказ
Артем торопился, как только мог, но все равно опаздывал. Это ж надо было выдумать – назначить встречу в метро! Вроде не дети уже по свиданкам-то бегать. Приехал бы к ней с шампанским, с цветочком – все, как полагается. Посидели, выпили, потом музычка медленная, расслабляющая. Довальсировали до дивана – свет, естественно, гаснет – и «давай, Любаша, познакомимся поближе».
А тут на тебе: «Проспект Мира», в центре зала. Хрен ей, а не цветочек!
Артем в который раз посмотрел на часы –
Он сбежал по лестнице и на мгновение остановился у книжного киоска. Ехать предстояло через весь город, а тратить время впустую Артем не любил.
«Чего-нибудь легенького, отвлекающего, – думал он, скользя взглядом по цветастым корешкам. – Желязны, что ли, взять? Тоже не угадаешь».
В самом углу примостилась не слишком толстая книжка карманного формата с многообещающим названием «Стрелок». Обложку украшала неизменная девица с пулеметом на шее. Пулеметчица сильно смахивала на Любу, и Артем не устоял.
Войдя в вагон, он сел на свободное место, благо вечером от «Ясенева» поезда шли полупустыми. Артем тоскливо посмотрел на схему метро и начал читать:
Никодим нес кастрюлю с картошкой, поэтому дверь ему пришлось толкать коленом.
– Все лежишь? – спросил он, входя в комнату.
– Ну и че? – покосилась на него Варя.
– Скоро пролежни будут.
– Не будут. Я переворачиваюсь.
– Это ты молодец, – с притворной заботой заметил Никодим. – Я-то боялся – так и валяешься целыми днями, а ты вот переворачиваешься. Умница.
– Че приперся? – обозлилась Варвара.
– Да воду вылить. Пусти костыли-то, всю комнату загородила.
– Упаковать не мог?
– Упакова-ать? Я тебя щас саму упакую! Упаковать… – повторил он, деловито встряхивая картошку. – Да здесь пять литров, поняла? Пробросаешься!
– Семнадцать кредит-квантов, – подсчитала в уме Варя. – Ладно, давай, только быстро.
Она нехотя подобрала ноги, освобождая проход к утилизатору.
Придерживая крышку большими пальцами, Никодим медленно слил воду. Из приемника поднялось душное облако пара и, уткнувшись в низкий потолок, расползлось по комнате белесой дымкой…
«Это что за туфта?! – возмутился Артем. – Чтобы утилизировать воду, ее в кастрюле несут из кухни в комнату. Это же бред! И кванты… деньги, что ли, у них такие? Надо было Желязны брать…»
Артем поднял глаза на разлапистую схему – до «Проспекта Мира» оставалось еще двенадцать остановок. Он тяжко вздохнул и снова открыл книгу.
– Есть не будешь? – с надеждой поинтересовался Никодим.
Варвара вяло махнула рукой – иди, мол, не мешай, – и повернулась к стене.
– Пошла бы денег достала, – предложил он. – Картошка кончится, чего тогда жрать станем?
– Чего все жрут. Синтезируем из нефти.
– Из нефти? Ты когда последний раз на рынке-то была? Сырая
– Значит, из алюминия синтезируем.
– Тьфу, коза! Вот мать вернется, она тебе устроит!
– Козел, – прошипела Варя ему в спину.
Дождавшись, пока Никодим не уйдет, она вытащила из-под дивана мнемонайзер и проверила датчики. Левый слегка засалился – Варя плюнула на поролоновый кругляшок и, отерев его о грязную спинку дивана, стала прилаживать на голову.
В углу затрясся утилизатор, и из-под козырька на пол высыпались монетки: «десять», «пять» и две по «одному». Пятак подпрыгнул и укатился куда-то под шкаф.
– Никодим! – капризно позвала Варя. – Никоди-им!!
– Ну? – откликнулся тот, открывая дверь лбом, – руки были заняты тазиком с начинкой для кулебяки.
– Бабки собери.
– А-а… Потом.
Варя соединила разъемы и запустила тестовый текст.
«Двадцатый век был ознаменован такими эпохальными изобретениями, как атомная бомба, компьютер и клонирование. Первый полет человека в космос был осуществлен также во второй половине…»
Порядок. Только в зрительном секторе помехи, но это уже не лечится. Надо новый аппарат покупать. Варвара прикинула, сколько воды нужно сдать в утиль, чтобы заработать на мнемонайзер. Полученные тонны она разделила на месячный лимит гидроресивера и помножила на абонентскую плату. Выходило очень долго и очень невыгодно, хотя это было ясно с самого начала. Просто Варя любила всякие бесполезные расчеты.
«Чего бы почитать? – подумала она, критически оглядывая полку с мнемокристаллами. Из головы все не выходило про двадцатый век. – Надо же, в космос первый раз полетели. А в девятнадцатом не летали, что ли? Значит, допустим, на Кварк-4 посылки шли только по суперструне? Но ведь продукты по струне не доходят…»
– Ага! – Наткнувшись на золотистую обложку, она щелкнула пальцами. – Вот и двадцатый век. Давненько я к классике не прикасалась.
В краткой аннотации к мнемофайлу было сказано, что повесть «Стрелец» посвящена проблемам молодежи.
О чем бы люди не размышляли в двадцатом столетии, они давно уже превратились в прах, но Варя решила, что молодежь – она и на Кварке-4 молодежь и заботы у нее все те же: как не слезая с дивана заработать на воду, жратву да укольчик синюги. Кристалл легко провалился в разболтанное гнездо, и в Варином мозгу проявилось:
Ивану Ивановичу Феоктистову крупно не повезло с сыном. Захар, как и предупреждала цыганка на Киевском вокзале двадцать лет назад, вырос лентяем и тупицей…
«Ну вот! – разочаровалась Варвара. – И здесь то же самое. Прямо не книжка, а учебник правильной жизни. На диване не лежи, синюгой не колись, в носу не ковыряй!»
Она испытала острое желание сменить мнемокристалл, но для этого нужно было снова встать и дойти до шкафа. Ладно, чего там дальше?