Чтение онлайн

Стопку гермофоллей я оставил напоследок. Каждую папку тщательно осмотрел, пока на одной из них не обнаружил то, что, вероятно, искал, — маленькую эмблему, стилизованную под стрелу Бодимура.

Пневмокресло по-домашнему приняло меня в свои объятия, хотя я и не собирался рассиживаться. Но так уж устроен этот мир — максимум комфорта для человека, в какой ситуации он бы ни находился. Кто-то из великих сказал, что человек, подлец, ко всему привыкает. Правильно сказал. Привычны мы, земляне, к удобствам, не мыслим жизни без них.

Не вдаваясь в размышления по поводу

достижений современной цивилизации, я все свое внимание переключил на гермофолль. Легко разобрал титульную надпись на пананглийском и сразу же углубился в чтение…

…В тронный зал Рамзеса II, стареющего правителя Верхнего и Нижнего Египта, военный министр Нитуэр зашел в окружении копьеносцев. Не поднимая головы, склонился у порога и громко вымолвил давно заученную фразу:

— Да будет прославлен на века возлюбленный сын Амона непобедимый Усер-маат-Ра-сетеп-ен-Ра, око Осириса на Земле, покоритель земель и могущественный правитель Большого Дома…

Слова затихли, поглощенные пространством и временем, — казалось, они растворились в тишине словно вода, которую впитала в себя без остатка морская губка.

Шорох одежд у трона выдавал присутствие в зале кого-то из приближенных, и Нитуэр осмелился поднять глаза.

На возвышении перед вздрагивающим опахалом недвижимо сидел сам светоч Вселенной. Его старческая плоть под золотым оплечьем и массивной царской короной с уреем — символом мудрости — не только удерживала массивные атрибуты верховной власти, но все еще внушала благоговейный трепет и желание пасть ниц. Руки Рамзеса покоились на подлокотниках из слоновой кости, ноги, сведенные вместе, упирались в деревянную скамеечку из темного дерева, инкрустированную кебенским серебром. Взгляд правителя, устремленный в точку, казалось, блуждал в иных мирах — столько покоя и сосредоточенности было в нем.

— Подойди, Нитуэр! — тихо произнес фараон, чуть приподнимая раскрашенные кармином веки.

Министр, затаив дыхание, приблизился к трону и почтительно замер, внимая повелителю.

— Скоро из Царства Дат за мной придет барка ночного Солнца, чтобы доставить мое бренное тело в пещеру Сокириса, где оно возродится для новой жизни по ту сторону света и тьмы, — медленно проговорил Рамзес.

Речь давалась фараону с трудом. Тем не менее каждое слово, произнесенное им, не требовало дополнительного осмысления — наместник бога на Земле всего лишь заявлял о своей скорой кончине.

— Я познал священный путь в Страну Теней, я изучил все магические заклинания, чтобы извечные враги миропорядка — Апопис, Мехен и прочие демоны — не препятствовали мне в загробном путешествии. Издав последний вздох, я через двенадцать часов полностью стану частицей Осириса; моя душа, каждую ночь слетая с небесной звезды в подземный мир Дат и соединяясь с вновь обретенным телом, будет пребывать в вечном блаженстве. Но сейчас одно печалит меня — судьба Египта, который я оставляю моему сыну.

Рамзес смежил веки и умолк, от чего в зале снова повисла густая тишина.

Только теперь

Нитуэр заметил справа от фараона вездесущего Нефреса, чей белый просторный хитон из тонкого ливанского полотна колыхался в такт движениям опахала. Смуглая кожа верховного жреца храма Амона-Ра, обтягивающая лысый бугристый череп, источала терпкий аромат благовония. Нитуэр знал, что Нефрес намеренно бреет себе голову, чтобы скрыть от взоров людей свою природную светловолосость — ведь по поверьям жителей страны Кермет считалось, что бог зла и коварства Сет, убивший своего брата Осириса, покровительствует именно рыжеволосым. Министр также обратил внимание на тяжелые золотые браслеты, усыпанные драгоценными камнями, которые поблескивали у кистей рук жреца, — надевать украшения выше локтя дозволялось только потомкам царской крови, а Нефрес не мог похвастать знатностью рода. Тем временем фараон продолжил:

— Богине Хатхор принесены жертвы. Гадатели изучили внутренности животных и записали священные знаки, ниспосланные ею. Боги обещают благоденствие и великие победы над врагами. Но победы не приходят только по воле богов. Боги всего лишь помогают достойным. Они помогли Яхмосу изгнать из пределов Египта гиксосов. Они помогли Аменхотепу, а затем Тутмосу отвоевать Нубию, проникнуть в Ливию, продвинуться к берегам Евфрата. Но без регулярной армии и опытных военачальников Египет не разбил бы своих недругов.

Рамзес, мучаясь одышкой, сделал короткую паузу, после которой его речь возобновилась.

— Боги помогали и мне — жаловаться на судьбу не приходится. Я строил храмы, не считаясь с затратами. Жертвенные чаши на алтарях в этих храмах всегда были полны приношений. И в Кадешской битве, и в морском сражении при Мигдоле Осирис был на моей стороне.

— Слава Осирису! — эхом подхватили слова фараона писцы и держатель опахала, отчего у бронзовых светильников рядом с троном тут же дрогнуло пламя.

Едва в зале установилась первозданная тишина, Рамзес закончил свою мысль:

— И все же хороший урожай достается тому, кто сам обильно поливает поля водою. Быки хорошо работают у того хозяина, кто проявляет надлежащую заботу о них. Моему сыну, преемнику на престоле, кроме милости богов, уже скоро понадобятся преданные советники и могучая армия. Скажи, Нитуэр, грозит ли Египту нашествие «народов моря»? Сможет ли мой сын отвратить их от своих рубежей?

С открытой террасы вечерний ветерок тянул дурманящие запахи миртовых деревьев, и Нитуэр инстинктивно обаял фараона ароматом лести.

— Твои войска, всевластный Рамзес, несокрушимы! Боевые колесницы раздавят любого, кто дерзнет напасть на Египет посуху, а твои корабли на море размечут в щепы любой неприятельский флот!

Лицо Рамзеса осталось недвижимым и полным сдержанного величия. И все же по подрагиванию суховатых пальцев фараона, унизанных перстнями, министр догадался, что его восторженный панегирик не удовлетворил всемогущего правителя. Лихорадочно соображая, какие доводы окажутся более убедительными, Нитуэр на мгновение умолк, и зловредный Нефрес, помесь жабы и скорпиона, опередил его с ответом: