Стразы
Шрифт:
– Нет, Евгений, каждый делает то, что умеет лучше всего: вы принимаете удобные для вас законы, я продаю дорогих блядей. Баланс,- кривлю я губы усмешке, представляя физиономию известного политика. Скорее всего он в бешенстве, но не показывает вида. Я называю цену, такую заоблачную, что в телефоне повисает пауза.
– Хорошо, - наконец отвечает Евгений, - завтра переведу деньги на счет.
– Девочка прибудет в срок. Только не переусердствуй, как в прошлый раз. Все деньги ушли на лечение несчастной.
– Я оплачу. Надеюсь скоро встретиться с тобой,
– хмыкнул собеседник, но я уже его не слушаю. Я смотрю на Китти. Спускающуюся по лестнице. На ней идиотский брючный костюм алого цвета. Я чуствую тиски мигрени, сжимающиеся на висках.
– Прости,- шепчет зверушка, видя мою реакцию,- но все остальное в моем гардеробе не подходит для прогулок. Разве что, для выхода на панель.
– Я все помню, не беспокойся,- коротко бросаю я в трубку и отключаюсь. Этот ублюдок, еще более больной чем я, так трясется за свою политическую карьеру, но не может справиться с демонами живущими внутри, и я его понимаю, как никто другой.
– Так мы идем? – интересуется Китти. Я лишь молча киваю, боясь, что сейчас просто наброшусь на нее, сдеру идиотскую красную тряпку, действующую на меня, как на быка и трахну прямо здесь, упиваясь властью.
– Ты – моя ошибка,- шепчу я, отворачиваясь от моей Эммы.
– И тем не менее, ты все же позвал меня на свидание, Зайчонок,- радостно улыбается она.
– По моему, тебе просто нравится испытывать судьбу,- рычу я, пытаясь справится со смехом. Глупая, маленькая зверушка. Еще не понимает, что я приготовил для нее.- Ты хочешь показать свое бесстрашие? Запомни, детка, я все равно, рано или поздно узнаю чего ты боишься.
В ее глазах плещется страх. Первобытный, животный. Так смотрели на меня ее предшественницы. И этим ее ужасом я не насыщаюсь, как страхом других страз. Потому что он другой. Это не страх боли. Это сама боль, выжигающая, испепеляющая.
ОНА
Он никогда не узнает, чего я боюсь. Никогда. Алекс постоянно заглядывает в самые потаенные уголки моей души. И это я ненавижу. Зато жажду боли, которой он в последнее время избегает.
На улице дождит. Редкие ледяные капли отрезвляют, стекая по разгоряченным щекам. Алекс замешкался, отдавая указания Зое по поводу ужина, и я стою на крыльце одна.
– Какого хрена бы ты не делала, я не с пущу с тебя глаз,- голос Лиса заставляет меня вздрогнуть. Я удивлена, если не сказать больше.
– Ты о чем? – пытаюсь звучать непринужденно, но голос дрожит, и я кажусь себе жалкой. Этот огромный человек нависает надо мной, как гора. Он сотрет меня в порошок, едва получив приказ. И я знаю – рано или поздно это случится.
– Ты делаешь хозяина слабым, и я узнаю, если это какой – то хитрый план. И тогда, за твою душу никто не даст и ломаного гроша.
– Поверь, она и сейчас ничего не стоит,- горько усмехаюсь и вижу оторопь на каменном лице.- Я не просила забирать меня с
– Я убью тебя, если Алексу будет больно. Он мне больше чем хозяин – он мой друг. Ты поняла, дрянь? – тихо, почти шепотом. Из губ Лиса идет шипящий звук. Он не шутит, я вижу.
– Ты же знаешь,- ухмыляюсь я,- сейчас боль мой постоянный спутник. Мой, а не его. И так и будет. Обещаю.
Лис кивает. Он удовлетворен моим ответом, дергает на себя дверцу лимузина, ожидая, пока я заберусь в теплый салон. Меня колотитт дрожь.
– Что – то произошло? – то ли спрашивает, то ли утверждает Беркут, усаживаясь рядом со мной, так близко, что я чувствую жар его тела, прямо через чертовы слои ткани, разделяющие наши тела. Острое желание выкручивает мускулы, мешая соображать.
– Это произошло давно. Ты чертовски сексуален, Зайчонок, -хриплю я, пытаясь казаться насмешливой.
– Ты гадкая лгунья,- от его усмешки между ног течет раскаленная лава. Я распадаюсь на атомы, купаясь во взгляде свинцового цвета глаз.- Адская, чертова, девка. Мы вроде едем за покупками, насколько я помню. Хотя, я бы с удовольствием трахнул тебя в рот, прямо сейчас.
– Я сделаю тебе такой минет, что ты сойдешь с ума, - хмыкаю я, и он, кажется доволен мной.- Ты же платишь мне, зайчонок, именно за это, ведь так. За то, что я отсасываю у тебя и раздвигаю ноги по первому требованию.
– Ты не такая как все, Китти. Тебя создал сам Сатана,- ухмыляется Алекс, расстегивая молнию на ширинке. Я смотрю на прекрасный, увитый вздувшимися венами член, готовый к бою, и понимаю, что снова проиграла раунд. Скольжу губами по всей длине божественного фаллоса, наслаждаясь мужским стоном. Алекс рычит вцепившись в мои волосы, когда я беру его все глубже. Сейчас я чувствую власть над моим хозяином, и упиваюсь ею и горячей, пульсирующей в моем рту, плотью.
– Ты заставляешь меня терять разум,- стонет Беркут, спуская мне в глотку горячую, горько – соленую сперму.
– Это был лучший минет в твоей жизни,- говорю, проглотив его подарок. – Не ври, Беркут, что это не так.
– Ты маленькая, развратная зверушка. Моя девочка,- криво улыбается он, и вдруг грубо хватает меня за затылок и резко притягивает к себе. Я вскрикиваю от неожиданности. Больно, кажется, что сейчас он сдерет с меня скальп. Лицо Алекса, прямо напротив моего. Я хочу прикусить его за нижнюю губу, но он отталкивает меня. Брезгливо, как дворовую собачонку.
– Эмма, остановись. Я хочу, чтобы ты поняла –мы не супруги, не друзья, и даже, не любовники. Держи дистанцию, детка, - он смотрит на меня, как на пустое место. И он прав. Не стоит привязываться к расходному материалу.
– Да пошел ты в жопу, - скалюсь я, надеясь, что он снова превратится в зверя. Алекс смотрит с интересом, но ничего не предпринимает.
– Хорошо. Как только вернемся домой, я воспользуюсь твоим предложением. У тебя там, так тесно, детка,- насмешливо шепчет он, от чего мне кажется я кончу, даже без его прикосновений.
– Но, твоя грубость меня огорчила. Я купил новую игрушку, Эмма.