Чтение онлайн

— Спокойной ночи, — опять сказала она, затем тихо закрыла дверь и прильнула к ней изнутри. Она смотрела в эту бархатную темноту с радостной улыбкой на лице. Она чувствовала себя невесомой, словно вела машину по извилистой дороге при ярком майском солнце и играла ее любимая музыка, а ветер теребил ее волосы. «Держись», — подумала она, поднимаясь по лестнице. Неожиданно каждая ступенька показалась ей высотой в три фута, и она поняла, что день был очень длинным, и она устала.

Она машинально переоделась

в тонкую белую батистовую рубашку, поднялась на две ступеньки к кровати из красного дерева с пологом и, как только ее голова коснулась подушки, моментально уснула.

Бретт показалось, что она проспала несколько часов, когда услышала звонок, который сначала звучал очень отдаленно, затем все ближе и ближе и, наконец, словно внутри нее. Проснувшись окончательно, она поняла, что это звонят в дверь.

— Дэвид, что случилось? — спросила она, впуская его.

Дэвид весь дрожал. Пытаясь унять дрожь в голосе, он сказал:

— Не знаю, как я мог быть таким дураком. Я должен был знать, что поймать машину будет невозможно. Прости меня, Бретт. Я совершенно не хотел будить тебя, но здесь ничего не ходит. Я ждал сорок пять минут и вот вернулся назад.

— Ты же замерз, — сказала Бретт, растирая его красные уши.

— И поделом. Надо сначала думать, а не разгуливать с головой в кармане.

— Не кори так себя. Ты мог обморозиться. Утром я отругаю тебя как следует за то, что так долго не возвращался. А сейчас давай согреваться.

Бретт дала ему синий кашемировый халат, безразмерную рубашку и пару лыжных носков и указала на ванную комнату для гостей.

После того как он позвонил родителям и сказал, чтобы его не ждали, Бретт проводила его в комнату для гостей и заставила лечь в постель, приготовив глинтвейн. Пока он пил согревающий напиток, она поправила ему одеяло, накрыла сверху пледом и села рядом на стуле.

Дэвид подтянул колени к груди и под грудой одеял стал похож на припавшего к земле бедуина.

— Я чувствую себя очень глупо, — сказал он. — Это не тот имидж, который я хотел оставить о себе, но ты спасла меня. Спасибо.

Бретт еще раз поправила одеяла.

— Ты очень желанный, — сказала она, и, выключив свет, вышла из комнаты.

Утром, когда Бретт проснулась, Дэвида уже не было. Она нашла постель убранной, а все вещи сложенными на стуле. Она быстро оделась и собрала пленки, которые надо было отнести в лабораторию. Открыв дверь, Бретт остановилась и расхохоталась: пухлый снеговик с пробкой от вина вместо носа и двумя сморщенными грибами вместо глаз сидел на тротуаре. В одной руке у него была палка с флажком, на котором было написано: «Дэвид говорит тебе „спасибо“.

— Он такой большой, — воскликнула Бретт, рассматривая овал из матового стекла, окантованный

пластмассой, который балансировал на двух цилиндрических черных стальных спиралях. Это сооружение представляло собой стол Дэвида — единственную мебель в его огромной частной конторе. — Катушки похожи на гигантских змей.

Пройдя дальше в комнату, она оставила следы на коричневой бумаге, покрывавшей только что устланный черным гранитом пол.

Когда Дэвид позвонил вечером и пригласил пообедать, он объяснил, что все дни проводит в своей новой штаб-квартире, следя за тем, как идет реконструкция.

— А почему бы мне не встретиться с тобой там? Я люблю подглядывать, — сказала Бретт.

— Я обычно в конторе с семи утра, и мне нравится, что окна выходят на восток: раньше светает, — объяснил Дэвид.

— Из того, что я слышала, ты в конторе и поздно вечером, — сказала Бретт.

Она была очарована успехами Дэвида. Его фирма вобрала в себя судьбу пятисот компаний.

— Да, иногда я увлекаюсь. Сижу за терминалом, одна штука влечет за собой другую. Я просто забываю о времени.

Он показал Бретт, где будет установлена его компьютерная станция, и рассказал о некоторых новых системах, запущенных в производство.

Он замолчал, и они, стоя у окна, следили за движением беспрерывного потока транспорта над рекой от острова Манхэттена.

— Я обещаю, что не скажу больше ни слова о компьютерах за весь вечер. На самом деле я думаю о другом. — Он посмотрел на Бретт. — Должен сказать, тебе очень идет эта шляпа.

Когда они вышли из здания, их атаковали порыв ветра и стремительное движение пешеходов.

— Я почти разучился быстро ходить, как Ньюйоркцы. Если не посторонишься, они тебя сметут, — заметил Дэвид, помогая ей сесть в такси. — Мы только заедем в одно место, если ты не возражаешь.

— Охотно, — сказала Бретт.

Водитель медленно пробивался сквозь плотный поток машин и остановился у выставочного зала «Стейнвей и сыновья».

— После смерти Кэт я отдал ее концертный рояль местному обществу, — объяснил Дэвид.

На мгновение его лицо стало каменным, но он быстро справился с собой. — Я нашел себе квартиру и первое, что я хочу купить, это пианино.

— Я и не знала, что ты играешь, — заметила Бретт, входя в салон.

— Я научился, сравнительно недавно. Еще ребенком я хотел брать уроки музыки, но родители и так очень много работали, чтобы обеспечить учебу Лизи. А когда мое дело стало приносить прибыль, я начал брать уроки музыки. Когда я играю, я расслабляюсь полностью и забываю обо всех невзгодах.

Их встретил элегантный служащий, любезно напомнивший, чтобы при выборе пианино они чувствовали себя свободно.

— Какое ты хочешь? — спросил Дэвид.