Страх
Шрифт:
Снова тот же смех — нет, просто мелодичное позвякивание колокольчиков.
Он взглянул вниз — на стены пропасти, в чернильную бездну, прикрытую слоями темного тумана. Минутку. Да, там, внизу, была дверь — на расстоянии тридцати ступеней от него. Если в нее войти, то можно будет подняться наверх, — ему ничего не оставалось, как рискнуть. Лоури стал спускаться, вот он остановился и оглянулся. Чудно ступени исчезали, как только он оставлял их позади! Между ним и домом было пустое пространство, он все еще видел свет в окнах. Что подумает
— Джим! Джим, ты забыл свою шляпу.
Он в смятении повернулся и посмотрел наверх. Мэри стояла на крыльце, глядя в углубление, образовавшееся на месте дорожки.
— Джим! — Она увидела яму.
— Я здесь, внизу, Мэри. Не спускайся. Я сейчас выберусь. Все в порядке.
Луна светила слишком тускло, чтобы он мог разглядеть выражение ее лица. Бедняжка, она, наверно, перепугалась до смерти.
— Джим! О Господи! Джим!
До нее что, не долетал его голос?
— Со мной все в порядке, Мэри! Я вернусь, как только дойду до этой двери! — Бедная малютка.
Она начала спускаться с крыльца, и он сложил руки рупором, чтобы выкрикнуть предостережение. Ведь она бы ступила в пустоту!
— Остановись, Мэри! Остановись!
Раздался раскат грома, и земля сомкнулась у него над головой, закрыв лунный свет и погрузив ступени в непроглядную тьму.
Он стоял, сотрясаемый дрожью, опершись на грубую земляную стену.
Откуда-то издалека донесся растаявший крик: «Джим! О Господи! Джим!» Тот же возглас послышался во второй раз, но то был уже шепот. И, наконец, в третий — беззвучный, как воспоминание.
Он исступленно убеждал себя в том, что с ней ничего не случилось. С ней все хорошо. Дыра закрылась до того, как она спустилась с крыльца, а сейчас крыша этой ловушки стала толще, и через нее не проникает ее голос. Но интуиция подсказывала ему, что все это не так. Что там, наверху, ее уже не было. Его затрясло сильнее, и он почувствовал дурноту, голова закружилась, и он понял выхода нет, он будет целую вечность лететь вверх тормашками к тайне, лежавшей у подножия лестницы, там, куда ему не хватило духу приблизиться.
Полно, где-то впереди есть дверь. Что толку стоять и хныкать, как ребенок, никто его отсюда не вызволит. Он видел дверь, и он ее отыщет. Лоури ощупью стал пробираться вниз, осторожно шаря ногой в поисках следующей ступени — он обнаружил, что между ступенями неравные расстояния: порой одна ступень отстояла от другой на целый ярд, а порой — всего лишь на дюйм. Он чувствовал ладонями, что стена тоже менялась — теперь она была липкой и холодной, словно сверху по ней долго-предолго сочилась влага, отшлифовавшая камень и покрывшая его илистой смазкой. Где-то с большими промежутками капала вода — кап-кап, в этой мертвенной тишине звук был ужасающе громким.
Ничего, он попадал в переделки и похлеще. Однако забавно — прожить столько лет в этом доме, даже не подозревая о существовании лестницы под самым крыльцом.
Все же что он здесь делает? Ему, кажется, надо
Четыре часа из своей жизни.
Фетровую шляпу.
Где же, черт побери, эта дверь? Он уже спустился на тридцать ступенек, шаря по стене руками, но так и не нащупал ее. Может быть, подняться назад — он пытался, но обнаружил, что ступеньки, как и прежде, исчезали, как только он оставлял их позади. Если он прозевал дверь, ему уже никогда к ней не вернуться! На мгновение его охватила паника., А вдруг дверь расположена по другую сторону лестницы! Что если он прошел мимо! Неужели ему придется спускаться вниз до конца… Навстречу чему?
Что-то влажное и теплое коснулось его щеки, проплывая мимо. Лоури решил, что, вероятнее всего, это сгусток тумана; однако какой странный туман! Теплый, волокнистый и даже подрагивающий, словно живой! Он ухватил несколько клочков этого тумана, но, подобно змеям, они, извиваясь, выскользнули из рук.
Он вытер ладони о пальто, желая избавиться от мерзкого ощущения, и ступил ниже. Туман опутал его, словно паутиной, прилипая к щекам и плечам.
Откуда-то донесся слабый оклик: «Джим! Джим Лоури!»
Он ринулся было на голос, но туман цепко держал его невидимыми липкими пальцами.
«Джим Лоури!»
Надо же, как будто кричат в пустую бочку!
Собрав все свои силы, Лоури попытался разорвать туман в надежде, что тот расползется и образует просвет, но весь туман сразу куда-то улетучился, и он чуть не полетел вниз по невидимым ступеням. Он вновь принялся ощупывать стену, продвигаясь вперед, время от времени с надеждой оборачиваясь, — вдруг ступени на месте, но всякий раз убеждался, что они исчезли. Где-то здесь должна быть дверь!
Его ослепила внезапная вспышка света.
Он стоял на твердой почве, но солнца не было видно — только свет, слепящий и резкий. Выжженная земля, красная и дикая, простиралась, куда хватало глаз, в шершавых камнях зияли огромные трещины.
На камне сидел маленький мальчик и рассеянно чертил свое имя. Он насвистывал немудреный мотивчик, сильно фальшивя, время от времени вместе со свистом из его уст вырывалось шипение. Он сдвинул набекрень свою соломенную шляпу и взглянул на Лоури.
— Привет.
— Привет, — ответил Лоури.
— У тебя нет шляпы, — сказал мальчик.
— Нет. И что из этого?
— И руки у тебя грязные, — произнес мальчик, возвращаясь к своему праздному занятию.
— Как тебя зовут? — спросил Лоури.
— А тебя?
— Меня Джим.
— Надо же. Меня тоже Джим. Только по-настоящему-то Джеймс. Что-нибудь ищешь?
— В общем, да. Свою шляпу.
— Я видел шляпу.
— Правда? Где?
— На голове у папы, — серьезно ответил мальчик. И тут же звонко расхохотался собственной шутке. Затем полез в карман. — Хочешь, кое-что покажу?