Страх
Шрифт:
— Я… я не знаю, Мэри. Я понятия не имею, где я был от без четверти три до без четверти семь. Четыре часа, вычеркнутых из жизни. Я не был пьян. И не потерял сознание. Четыре часа, Мэри.
— Может быть, ты упал и ударился.
— Но был бы синяк.
— Может быть, ты не знаешь всех симптомов малярии.
— Провалы в памяти означали бы, что заболевание слишком серьезно, а между тем я чувствую себя вполне сносно. Нет, Мэри. Произошло… произошло что-то другое. Мы с Томми рассуждали о демонах и дьяволах, и… и он сказал, что я напрасно бранил их в своей статье. Он сказал, что, возможно, они пытаются… Но, Мэри, мир полон
— Конечно, незачем, Джим. Завтра ты, скорее всего, выяснишь, что это было. А вдруг окажется, что это совершенный пустяк.
— Ты так думаешь, Мэри?
— Разумеется. А сейчас ложись и усни.
— Но…
— Да, Джим?
— У меня такое чувство… - такое чувство, словно со мной произошло нечто ужасное и что… что меня поджидает нечто еще более ужасное. Я не знаю, что. Если б я только мог это выяснить!
— Ляг и усни, Джим.
— Нет. Нет, я не могу спать. Я выйду на воздух и прогуляюсь, может быть, это прочистит мне мозги, и я вспомню…
— Но ты же болен!
— Я не могу здесь дольше оставаться. Не могу бездействовать!
Лоури опустил окно и начал одеваться. Она с покорностью смотрела, как он надевает пиджак.
— Ты не надолго?
— На полчасика, не больше. Не беспокойся. Отправляйся спать.
— Уже почти полночь.
— По-моему… — Он замолчал, потом вновь заговорил уже другим тоном, Сегодня днем мне казалось, что на без четверти три у меня где-то назначена встреча. Может, я куда-то ходил… Нет. Не знаю, где я был и что делал. Нет. Не знаю! Мэри!
— Да, Джим?
— С тобой все в порядке?
— Конечно, в порядке.
Он застегнул пальто, нагнулся и поцеловал ее.
— Вернусь через полчаса. У меня такое ощущение… в общем, мне надо прогуляться, вот и все. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Джим.
Глава 3
«Ну что ж, Джеймс Лоури, это ужасная глупость, глупость, глупость. Потерять шляпу. Ты уже не мальчик — и пора соображать, что к чему, да и голова у тебя достаточно большая, чтобы на ней могла удержаться шляпа. Но это не единственная твоя потеря, Джеймс Лоури».
Минуту он постоял на крыльце — ночь была ясная и лунная, запахи свежей земли и распускавшейся зелени разбудили в нем воспоминания. Это была одна из тех ночей, когда ребенку хочется бежать и бежать по полю, не останавливаясь, и чувствовать, как земля улетает из-под ног, и он не может объяснить, отчего ему так весело, — а весело ему просто оттого, что он живет. Как-то раз такой ночью они с Томми забрались в пещеру в миле от города, — поговаривали, что там водятся привидения, — у обоих душа ушла в пятки при виде чего-то белого, но оказалось, что это всего-навсего одинокая старая лошадь. Воспоминание ободрило Лоури: ох уж этот Томми с его богатым воображением и привычкой болтать.
Томми всегда нравилось стращать дьяволом своего рассудительного друга-материалиста; вот и сегодня один из таких розыгрышей. Ведьмы, привидения, старушечьи бредни, дьяволы, демоны и черная магия. Томми, который ни во что не верил, обожал притворяться, будто верит в такое, от чего у других волосы вставали дыбом! Студенты буквально со стульев падали, когда он, таинственно понизив голос, с упоением изрекал: «Для отвода глаз мы называем это психологией, но вы и я знаем, что на самом деле мы изучаем
Макушке стало холодно, и, потянувшись к ней рукой, он обнаружил, что забыл надеть шляпу, тут его осенило — он же ее потерял. Поскольку почти вся его одежда предназначалась для тропиков, фетровая шляпа была единственной в его гардеробе, что же делать — не разгуливать же по Атуорти в пробковом шлеме от солнца — где-где, но только не в Атуорти! Его огорчала потеря шляпы. А лучшая твидовая пара испорчена окончательно! Но на подкладке шляпы значилось его имя, а так как шляпа была из дорогих, то какой-нибудь студент, найдя ее там, куда ее унес ветер, вернет ее в деканат… И все же было в этом что-то странное — в пропаже шляпы таился некий скрытый смысл, связанный с неизвестно куда девавшимися четырьмя часами. Будто исчезла часть его самого — четыре часа были безжалостно украдены из его жизни, а с ними и шляпа. Ему вдруг пришло в голову, что если он отыщет шляпу, то отыщет и четыре часа. Странно все-таки, что он не в состоянии решить эту головоломку, он, которого вообще трудно сбить с толку.
Пропавшие четыре часа.
Пропавшая шляпа.
У него было смутное чувство, что он должен пойти по направлению к дому Томми и по дороге поискать шляпу — не валяется ли она под каким-нибудь кустом — нельзя же, честное слово, чтобы хорошая шляпа оставалась лежать на газоне вдруг пойдет дождь.
Да, надо непременно отыскать шляпу.
Он начал спускаться с крыльца, глядя на полупрозрачные облака, бегущие между луной и землей. Он спускался по этим ступенькам тысячи раз, но сейчас, когда он думал, что достиг земли, он чуть не сломал ногу — там была лишняя ступенька.
Лоури взглянул под ноги и хотел было попятиться, однако тут же обнаружил, что отступать некуда. Он едва не скатился в пустоту! Ступеньки были не над, а под ним. Он взирал на лестницу остекленевшими глазами, пытаясь сообразить, откуда же столько ступеней. Время от времени их застилал полупрозрачный темный туман, и совершенно невозможно было предугадать, что подстерегает его там, у подножия лестницы.
Он с тревогой поднял голову и, слава Богу, увидел луну, он все же находился над землей, а значит мог дотянуться до таинственного края, подтянуться и выбраться наверх. Лоури поднял руку, но край отодвинулся, и он чуть не потерял равновесие. Затаив дыхание, взирал он на загадочную лестницу. Луна, ступени и он, неведомой силой отрезанный от крыльца.
Откуда-то донесся тонкий смех, и он огляделся по сторонам, но, конечно, то были всего лишь японские колокольчики на двери. Шестое чувство подсказывало ему, что по лестнице спускаться нельзя, что у него помутился рассудок, и он не вынесет ожидавшего его там кошмара. Но ему и надо-то всего лишь спуститься на две ступеньки тогда он сможет ухватиться за край. Лоури спустился край отодвинулся. Глядя на сжимавшие пустоту руки, он понял, что все бесполезно. Надо вернуться назад.
И опять он едва не скатился вниз! Две ступеньки, которые он преодолел, исчезли буквально у него из-под ног.