Сторож
Шрифт:
Стоун заговорил снова, теперь его голос звучал более напряженно:
— Малый, который мне позвонил, сказал, что знавал тебя раньше. Бад Флинн, а?
Это вернуло Пайка из каньонов в город.
— Да.
— Ну вот, Флинн. Он вроде как обеспечивает охрану людей, которые до того набиты деньгами, что даже гадят зеленью. А мне нужна часть этой зелени, Пайк. Ты мне должен. Так берешься ты за работу или не берешься?
— Берусь, — сказал Пайк.
— Наш человек. Я перезвоню попозже, назначу встречу.
Четырнадцать
Годы воздействия порывистых ветров и солнца, годы отсутствия человеческого ухода окрасили ее оштукатуренные стены в цвет пыли.
Рядом с развалинами стоял черный лимузин с затемненными стеклами и такой же черный «хаммер», оба смотрелись здесь крайне неуместно.
Пайк остановил свой джип рядом с двумя машинами. За темными окнами «хаммера» шевелились некие смутные фигуры, а в лимузине и вовсе ничего различить не удавалось. Пайк решил подождать, но тут из церковной двери появился Бад Флинн, а с ним еще один мужчина. Мужчина, похоже, здорово нервничал, он тут же вернулся в церковь, а Бад, улыбаясь, вышел под свет гаснущего солнца и направился к джипу.
Пайк не видел Бада со дня их последней встречи в ресторанчике «Шортстоп-Лаундж» — Пайк тогда уволился из Управления полиции Лос-Анджелеса и хотел, чтобы Бад услышал об этом из первых уст, тем более что они были в ту пору близкими друзьями. Бад поинтересовался, подыскал ли он себе новую работу, и Пайк ответил, что подписал контракт с лондонской корпорацией профессиональных солдат. Баду это не понравилось. Он повел себя как разочарованный отец, рассерженный выбором сына, на том их отношения и закончились.
Теперь же Пайк, почувствовав, что его согревают более ранние и более приятные воспоминания, вылез из джипа.
Бад протянул ему руку:
— Рад нашей встрече, офицер Пайк. Давно мы с тобой не виделись. Слишком давно.
Пайк притянул Бада к себе, крепко обнял.
— Я теперь занимаюсь корпоративными расследованиями, Джо. Уже четырнадцать лет, в марте будет пятнадцать. Иногда эти расследования подразумевают обеспечение безопасности. Один друг назвал мне имя Стоуна, сказал, что у него есть бывшие агенты Секретной службы, имеющие опыт работы с подвергавшимися большой опасности клиентами. Мне нужен был кто-то именно в этом роде, и тут он вдруг назвал твое имя.
Пайк взглянул на «хаммер»:
— Девушка там?
Джон Стоун уже успел изложить ему суть дела. Молодая женщина из богатой семьи пережила три покушения на свою жизнь, а Бада Флинна подрядили, чтобы он обеспечил ее защиту. Все, точка. Стоуну довольно было и того, что девушка богата. Человек с послужным списком Пайка сможет получить в свое распоряжение кучу долларов, а Стоун готов был выдоить из этих богачей каждый цент, какой только удастся.
Флинн повернулся к церкви:
— Зайдем внутрь. Познакомишься с ее отцом.
В церкви попахивало запустением и мочой. Бетонный пол, грязный от
Бад кивнул мужчине с жидкими волосами:
— Джо, это Коннер Баркли. Мистер Баркли — Джо Пайк.
Баркли неуверенно улыбнулся:
— Здравствуйте.
На нем была шелковая рубашка с короткими рукавами, из-под которой выпирало брюшко. На хмуром — дорогая черная спортивная куртка, галстук отсутствовал. Одежда Пайка состояла из серой майки без рукавов, джинсов и кроссовок.
Хмурый достал из кармана куртки сложенные вдвое листки бумаги и ручку:
— Мистер Пайк, меня зовут Гордон Клайн. Я поверенный мистера Баркли. Это соглашение о конфиденциальности, в котором указывается, что вы не должны повторять, передавать или еще как-либо раскрывать все, что члены семьи Баркли скажут сегодня или в любой другой день, который вы проведете в качестве нанятого ими для выполнения определенной работы человека. Вы должны подписать его.
Клайн протянул Пайку документы и ручку, однако тот не сделал ни единого движения, чтобы их взять.
Пайк смотрел на Коннера Баркли, который в свою очередь вглядывался в толстые красные стрелы, вытатуированные на дельтовидных мышцах Пайка. Стрелы эти появились еще до того, как он получил свое первое боевое задание.
Баркли оторвал тревожный взгляд от татуировки.
— Это и есть человек, которого вы хотите нанять?
— Он лучший в своем деле, мистер Баркли.
Клайн снова протянул Пайку документы:
— Будьте добры, распишитесь вот здесь.
Пайк ответил:
— Нет.
Брови Баркли изогнулись, точно потревоженные гусеницы.
— Я думаю, Гордон, все и так будет в порядке. И полагаю, нам лучше перейти к делу. Вы так не считаете, Бад?
Клайн помрачнел еще больше, однако документы убрал. Теперь заговорил Бад:
— Стало быть, вот что у нас есть. Дочь мистера Баркли — федеральная свидетельница. Через две недели ей предстоит дать показания федеральному большому жюри. За последние десять дней на ее жизнь покушались трижды. Все три попытки едва не увенчались успехом.
Пустыню уже заливал красный свет заходившего солнца. Пайк чувствовал, как воздух становится все холоднее.
— Почему ее не включили в программу защиты свидетелей?
На этот вопрос ответил Баркли:
— Ее включили. И она тут же едва не погибла.
Гордон Клайн скрестил на груди руки — с таким видом, точно содержание всех правительственных служб Соединенных Штатов представляет собой пустую трату денег налогоплательщиков.
— Некомпетентность.
Бад сказал: