Чтение онлайн

Петр двое бессонных суток скакал по степям Крыма – и ради чего? Чтобы повторить судьбу Михаила?..

До этого, до вожделенной встречи с князем Шаховским, у него и в мыслях не было, что, кроме всего прочего, еще и стрелять придется. О стрельбе Петр имел такое же туманное представление, как о проникавшей в Россию игре в гольф. Дело заключалось в том, чтобы найти, увидеть убийцу и поразить его своим внезапным появлением. А где ж искать людей из высшего света, как не на водах, в достославной беседке; там съехавшиеся с обеих столиц дураки

с важным видом пьют из-под краников водицу, будто к молодости взывают. И щеголеватые недоросли, и звездные старцы, и никогда не знавшие ран офицеры. Младость, младость, о боги! Мы пьем ее, вечно утекающую молодость, не мешайте нам, не мешайте!..

Но как не мешать, если у любого найдется хоть десяток петербургских иль московских знакомых, и с каждым надо переброситься хоть десятком слов:

– Граф, давно ль из Питера? Говорят, там опять наводнение, на этот раз весеннее, и еще говорят…

– …весеннее, вот именно, слишком уж театральное. Ни одного министра в Неву не смыло!

– Слышу, слышу, любезные, – опять политика? Мало вам цареубийства, так еще и женоубийство, да! Он ее, приехав из Германии, с кучером застал – как не учинить ночную дуэль…

– …с одним пистолетом, ха-ха!

– Да полно, полно, барон. Вам бы только сдуру стреляться с кем ни попадя. А здесь месть, отмщение, вполне справедливое возмездие…

– …насколько справедлива пуля-дура, не так ли?

– Истинно так, князь. Но всегда ли справедливы ваши пули?

– Всегда, капитан. Мои пули праведны.

– Вы слышали, слышали? Како-ое самомнение!..

– Мы еще поговорим об этом!

Наверно, нелепо выглядел со стороны Петр Столыпин, уставившийся в одну точку. Здесь никто не стоял торчком, здесь расхаживали, разминали петербургские и московские затекшие члены; здесь священнодействовали. И разговоры – то же священное действие. Коль пришел к своему порскающему водицей алтарю – так говори, молись во славу этого вселенского говорения! Петра толкали, на Петра косились. Его даже узнавали:

– Петр Аркадьевич, как здоровье батюшки Аркадия Дмитриевича?

– Столыпин, что же вы, приобщайтесь. Клуб велеречивых бездельников!

– Верно, верно, о батюшках – потом, не поговорить ли вначале о… ш-ш, скажу погромче: о женщинах… еще громче о милых, милых дамах!.. Здравствуйте, несравненная Варвара Никодимовна!..

– Нижайший поклон вам, баронесса!

– Целую ручку, прелестница!..

Петр слушал, но вроде как ничего и не слышал, был занят важным, очень важным делом: воду в стакан наливал. Под поощрительные смешки:

– Тоже возболели, Петр Аркадьевич?

– Рано, рано!

– Болезни говорят о полноте жизни, любезнейший, как вы этого не понимаете!..

Так, стакан налит? Налит. Следует поспешать? Непременно следует, князь вот-вот выйдет из беседки, не в кустах же, где-то наедине, совершать такое священнодействие… Нет, нет. Публично.

Петр ринулся в его сторону, не очень-то вежливо расталкивая гуляющую

толпу.

– Простите, ах, простите ради бога!

– Мои извинения…

– Да, да, тороплюсь…

Ага, князюшка, заметил?

Заме-етил!..

Шаховской уже поставил свой стакан на бордюр, готовый отойти от надоевших разговоров… но вдруг глаза его сошлись на одной точке.

– Ба, Петр Аркадьевич? Чего изволите, студиоз?

Петр еще не знал, чего он может себе изволить-позволить, но насмешливый вопрос все сам собой решил. Благословенная водица, вместе со стаканом, полетела в лицо, в рожу, в насмешливые губы князя, у которого, правда, рожи не было, – вполне приятный, разве что немного потертый жизнью вид. Но стакан да еще с водой, тяжел, губу, треклятый, рассек. Под общий выжидательный вздох:

– Никак опять?..

– …опять, а как же иначе!

– Дуэль, дуэль… вы видите?..

Здесь все складывалось прекрасно. Все было уготовлено здешней досужей обстановкой.

– Вытирайтесь, князь, умывайтесь… умоетесь еще и в крови… Пистолеты!

Пистолеты!

Шаховской не так долго и вытирался. Ровно столько, чтобы задержать платок на рассеченной губе.

– А вот это уже лишнее, студиоз. Кровь не здесь проливают…

– Не здесь! У подножия Машука!

– Ба, вполне по Лермонтову. Он ведь как-никак вам родственничек?

Слово «родственничек» совершенно взбесило.

– Родственнички бывают у таких негодяев, как вы, князь. Он мой брат!

– Да… хоть и пятая вода на киселе… Не забыли его судьбу? Куда прикажете?..

– Не забыл… князюшка! Остановился я в пансионе мадам Хонелидзе. Не сбежите?

– Не сбегу, студиоз, не сбегу. И мадам Хонелидзе знаю. Славная мадам! У нее всегда ночуют шутники, которые на тот свет собираются. До скорого свидания.

Ничего не скажешь, князь Шаховской умел держать марку. Вышел еще до того, как обидчик выкрикнул:

– До скорого, убийца… будешь и ты убиенный!

Петра обступили знакомые. Даже петербургские студиозы. Они-то и залились восторженными голосами:

– Ну, Петр Аркадьевич!..

– Молодец, Петро!

– Да, одернул наглеца!..

Одернули и слишком речистых студентов. Партикулярный молодой человек с явной военной выправкой и даже с тонкими, подчерненными усиками прищелкнул щегольскими цивильными каблуками:

– Поручик Ягужин! Корнетом служил у вашего батюшки. Честь имею услужить и вам!

Петр торопливо протянул руку:

– Очень благодарен, очень… Кажется, ведь секунданты нужны?

Поручик покровительственно, хотя и был-то всего двумя-тремя годами старше, посмеялся:

– Ну, Петр Аркадьевич! Ваши познания в дуэльном деле умилительны. Вы хоть пистолеты-то держали в руках?

– Да как-то не приходилось, поручик.

– О, святая простота! – Он решительно взял его под руку, уводя от бесполезной толпы. – Значит, через час я буду у мадам Хонелидзе. Пистолетов, разумеется, у вас нет?