Чтение онлайн

Она решительно отложила книгу и спустила ноги с дивана. Нащупав ногами тапочки, надевать она их не стала, а, резко двинув пяткой, зафутболила под диван. Теперь можно было с чистой совестью отодвинуть данный предмет обстановки, чтобы достать свою обувь... н-да, надо почаще тут пылесосить. Выдернув вилку из розетки и стряхнув хлопья пыли с тапочек, Александра придвинула диван обратно. Оглянувшись на маму, она с досадой поняла, что можно было и не городить весь этот огород с тапочками, а просто отодвинуть диван и отключить телефон, потому что мама не обращала никакого внимания на ее действия.

Впрочем, напомнила себе Александра, занимаясь нелегальной деятельностью, всегда нужно помнить о конспирации. Она усмехнулась: утешение как раз в духе Дани.

11

Покончив с неоправданно сложным комплексом мероприятий по отключению телефона, Александра покинула комнату, не заботясь более о конспирации. Как и следовало ожидать, ее уход также остался незамеченным мамой, что, впрочем, не имело ни малейшего значения, в конце концов, передвижения Александры по квартире никто ведь не ограничивал. Почему вообще ей требуется какая-то идиотская конспирация? Можно подумать, что она в детстве не доиграла. И все-таки ей не хотелось, чтобы мама хотя бы догадалась, во всяком случае, пока, о ее... пожалуй, это можно назвать расследованием. Что ж, поиграем в детектива. Выходя из комнаты, она все-таки прикрыла за собой дверь.

***

Откинувшись в кресле, Зиночка сидела перед телевизором. Ее рассеянный взгляд скользил по экрану, а на журнальном столике перед ней высилась гора контрольных работ, требовавших проверки. Но вот беда, сосредоточиться на них не удавалось, и дочь ее, разумеется, была совершенно права, предположив, что от работы маму отвлекла отнюдь не очередная головоломка, которую с присущим ему изяществом вот-вот должен был разгадать Пуаро.

Картины, мелькавшие перед мысленным взором Зиночки, возвращали ее к событиям, вроде бы давно ею забытым. Но, как оказалось, воспоминания о них все же хранились в дальних уголках ее памяти. Впрочем, к чему себя обманывать, Олега она никогда не забывала.

А все-таки странно, что спустя столько лет она помнит во всех подробностях то, что так старательно пыталась забыть...

***

...В тот самый первый раз они так торопились поскорее избавиться от всех преград, что чудом не порвали одежду, когда лихорадочно стаскивали ее, не столько помогая, сколько мешая друг другу. Молнию на джинсах Олега заело, и кое-как справиться с ней удалось лишь совместными усилиями.

Бог знает почему именно этот момент Зиночка выбрала для своего признания:

– Олег, ты...
– Ее губы шевелились практически беззвучно, а в горле как будто ком застрял. Зиночке пришлось откашляться.
– Олег...
– она опять замолчала, но все-таки собралась с силами и, не глядя на него, быстро договорила: - ты будешь первым мужчиной в моей жизни.

Едва эти слова слетели с ее губ, Зиночка почувствовала, что Олег замер, а затем услышала, как он тихонько чертыхнулся.

У Зиночки мелькнула мысль, что, судя по его реакции, Олег, видимо, предполагал наличие у нее хоть какого-то сексуального опыта. "Что ж, ему не повезло", - без всякого сочувствия к своему возлюбленному подумала Зиночка. Она молча стояла полураздетая,

не зная, что еще сказать и чувствовала себя ужасно глупо и неловко.

Прошло не более пары секунд, а ей уже начало казаться, что прошла целая вечность. Желая разорвать невыносимо затянувшееся молчание, Зиночка решительно вскинула голову, успев заметить, как, вытеснив замешательство, в глазах Олега заплясали веселые искорки. То, что возобладало свойственное ему чувство юмора, Зиночку почему-то разозлило, впрочем, ненадолго. Да и как могла она долго злиться, если уже в следующее мгновение Олег порывисто прижал ее к себе и, едва коснувшись губами, чмокнул в кончик носа.

– Зиночка, ты и в самом деле настоящее сокровище.
– Удивленно качнув головой, он слегка отстранился.
– На таких, как ты, женятся...

Возможно, сожаление в его голосе Зиночке только послышалось, но ей вдруг показалось, что вот так ничем все и закончится сейчас. Несмотря на то что Олег, безусловно, хотел ее. Она ощущала это совершенно явственно.

В отчаянии Зиночка прильнула к нему всем телом и заговорила срывающимся голосом:

– Олег, я не потому сказала, просто ты...

Он не дал Зиночке договорить, закрыв ей рот долгим поцелуем, который, наверное, мог бы длиться вечно, если бы не надо было еще и дышать.

Даже если всего секунду назад у Олега и были какие-то благие намерения и он в самом деле готов был бороться со своим желанием, устоять перед их обоюдным желанием он просто не мог. Тяжело дыша, Олег оторвался от Зиночкиных губ:

– Я буду очень осторожен, не бойся...
– Его внезапно охрипший голос прервался, как только его губы вновь коснулись ее губ...

***

Зиночка тряхнула головой и отогнала от себя эротическое видение. С экрана телевизора ей самодовольно улыбался Дэвид Суше - исполнитель роли Пуаро. Похоже, он был близок к разгадке преступления, правда, какого именно, Зиночка не могла вспомнить. Кинув быстрый взгляд в сторону дивана, она увидела там раскрытую книгу, но Александры в комнате не было. На журнальном столике по-прежнему лежала почти нетронутая кипа студенческих работ, а у себя в руках Зиночка обнаружила тетрадку, раскрытую на середине домашнего задания без признаков проверки на уже пролистанных страницах.

Решительно запретив себе какие бы-то ни было эротические видения, Зиночка постаралась сосредоточиться на работе, начав с проверки того самого домашнего задания, которое она уже наполовину пролистала.

***

Очутившись на кухне, Александра подняла трубку, но зуммера не услышала. Поскольку она телефон не отключала, то с помощью простой дедукции пришла к единственно правильному выводу, что его отключила мама. А если учесть, что делала она это крайне редко, вставал вопрос: почему? Из-за Олега? Допустим, она предполагала, что Олег может позвонить, и не захотела говорить при Галине. Но почему тогда мама отключила телефон только на кухне? Впрочем, подумала Александра, ей ли не знать, что телефон в гостиной отключать хлопотно, да и звонит он тихо. При закрытой двери в кухне его практически не слышно. А может быть, все гораздо проще: мама вообще ни с кем не хотела говорить. По крайней мере до ужина.