Стоит ли верить сердцу?
Шрифт:
– Ну, я только быстренько приму душ, а потом мы оба отправимся на обед к Расти.
– Я более чем способна найти дорогу сама.
– Верно. Но я хочу, чтобы вы подождали меня.
– Зачем? Боитесь темноты, Пэриш?
– Нет. Боюсь, что городская щеголиха наступит на змею, - вернул он ее к действительности.
– В темноте змеи активизируются, а они здесь не слишком общительны.
Джина уставилась на него:
– Буду иметь в виду.
– Впрочем, - он задумчиво глядел на ее ноги, - эти ботинки, похоже, достаточно крепки. Полагаю,
И снова эта его ухмылка. Если эти зубы натуральные, то я - блондинка, подумала Джина, а вслух сказала:
– Насколько знаю, нет.
– Тогда вам нет резона ждать меня.
– Принимая во внимание цену этой обуви, я все же подожду вас.
– Она выдавила кисло- сладкую улыбку.
– И, кстати, о змеях. Они увидят меня рядом с вами и поймут, что я ничего не имею против них.
Они обменялись улыбками, и он покинул комнату, а она, к великой своей досаде, обнаружила, что вошла в азарт от этой пикировки. Остроты Пэриша Данфорда Джине даже нравились, но неприязнь к нему, конечно, не позволила бы ей признаться в этом. Она вообще питала проклятую слабость к крепким работягам, австралийским мужчинам, и потому решила доказать себе, что это влияние среды заставило ее так нервничать, а вовсе не Пэриш Данфорд!
Не зная, чем занять себя до его появления, Джина подняла один из дюжины лежавших на обшарпанном кофейном столике журналов, смахнула им тонкий слой пыли с винилового дивана и села. Как только она получит и установит компьютер, следует обсудить с Пэришем, какая именно программа ему нужна, а до тех пор не мешает почерпнуть исходную идею из этих скотоводческих журналов.
Она успела прочесть только половину передовицы об экспорте мяса, когда услышала, что Пэриш вернулся в комнату. Деревянный пол ужасно скрипел, пока он шел до дивана широкими шагами, такими же самоуверенными, как он сам. И вот его длинные мускулистые ноги прямо перед ее глазами, но она даже головы не подняла.
– Я мылся в холодном душе.
– Мм, - промычала она, ожидая, когда же он отодвинется, чтобы она могла встать.
– Повторяю, - сказал он, - я мылся в холодном душе.
– Как мужественно, - отозвалась она, упорно не отрываясь от журнала. Но... вы же закаленный...
– Сколько раз вы сегодня принимали душ?
– Его свежевыбритое лицо было суровым.
– Не ваше собачье дело!
– Мое, раз вы растранжирили всю горячую воду, - прорычал он.
Она вскочила:
– Я ничего не транжирила! Я имею право принимать душ столько, сколько хочу... и буду!
– Не здесь!
– Ах, я вас умоляю...
– Этот резервуар нагревается почти шесть часов, а хватает его только для одного горячего душа.
– Так я и приняла только один душ! Пороки системы - не моя забота. Это ваш резервуар.
– Именно поэтому я и полагаю, что вправе пользоваться им.
– Он подступил еще ближе, и это заставило Джину опять опуститься на диван. Двенадцать, а то и восемнадцать часов в день я занимаюсь грязной, тяжелой физической работой.
Странно,
– В конце каждого дня, - продолжал Пэриш, - я мечтаю только о двух вещах... о пиве и душе. Я люблю принимать душ сразу после работы. Так что в будущем, мисс Петрочелли. я хочу, чтобы полный резервуар горячей воды был в моем собственном распоряжении. Это означает, что вы можете принимать душ либо за шесть часов до меня, либо после моего возвращения.
– Но я принимаю душ...
– Принимайте утром.
– А если мне потребуется еще раз? Он усмехнулся:
– Ну, тогда выбирайте меньшее из двух зол. либо принимайте холодный... либо делите горячий со мной.
– Я лучше выкупаюсь в корыте для лошадей!
Он щелкнул пальцами:
– Вы правы, можете выбирать из трех зол.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Харрингтон-хаус потряс нервную систему Джины. Украшением этого обставленного стандартной сосновой светлой мебелью дома были пятеро громкоголосых, счастливых ребятишек в возрасте от тринадцати месяцев до двенадцати лет с симпатичными именами: Кайли, Кейли, Кали, Келли и Билли. Проделки их могли умилять либо сумасшедшего, либо самую терпеливую из матерей.
– Обычно мы едим все вместе, - сказала Линн Харрингтон Джине, когда они вчетвером сели за стол, - но наша банда немного шумна для первой встречи, поэтому я решила сперва накормить их и выставить отсюда.
Джина улыбнулась миниатюрной, усталого вида блондинке с большим животом:
– Делайте, как находите нужным.
В вопросах воспитания Джина считала себя более свободомыслящей, чем большинство ее друзей. Иногда она даже подумывала о том, что в будущем не худо бы иметь одного ребенка. Впрочем, после часа, проведенного в буйной компании Харрингтонов-младших, она усомнилась в этом.
– Пятеро детей, наверно, доставляют вам много хлопот, даже если вы не беременны.
– Когда трое старших в школе - немного полегче, но...
– Линн пожала плечами, улыбка подчеркнула прекрасные линии ее чистого лица без намека на косметику, - что тут скажешь? Расти хотел большую семью.
Джина взглянула на веселого рыжего мужчину слева от себя. Расти действительно явно доволен семейством, но темные круги под красивыми зелеными глазами Линн свидетель твова-ли о том, что материнство дается ей нелегко. Да и могло ли быть иначе?
– Для нас с Линн существуют только дети. Мы не хотим, чтобы наши дети скучали в одиночестве.
– И с детским ревом тоже все в порядке, - добавил Пэриш.
Джина покачала головой.
– Откуда вы знаете?
– спросила она.
– У вас что... трое-четверо братьев и еще Элен?..
– У меня трое сводных братьев и одна сводная сестра.
– Он с удовольствием поставил ее в неловкое положение... в который уж раз.
– А, понимаю. Я знаю Элен только под фамилией мужа и предполагала, что ее девичья фамилия Данфорд... Однако это все объясняет.
– Кивнув с умным видом, она вернулась к своей тарелке.