Чтение онлайн

К nopory тревоги людской

Нисходят их строгие тени,

Их светлая тишь и покой...

И в мире бессменной недоли

Я снова молюсь бытию,

И клятву безропотной боли

Безмолвным вершинам даю...

Памяти Н.Л. Тарасова

Жертву живую

Ведут к алтарю...

В сумрачном храме

Не я ли горю!

Грозно

мелькает

Сквозь жертвенный дым

Древняя жрица

Со взглядом седым...

Тянется к жертве

Костлявой рукой —

Горестный камень

Ждет крови людской!

Мечется пламя

И блещет, дрожа,

Алым пыланьем

На стали ножа...

В храме пустынном

Безмолвен и строг,

Каменноликий,

Неведомый Бог...

Зарево Смерти

Над зыбким огнем

Красной улыбкой

Пылает на Нем...

Жребий свершился,

И глухо легла,

Жизнь замыкая,

Великая мгла...

Смерклось, и в храме

Таинственно пуст

Жертвенный кубок

У каменных уст!

В час пустынный, в час метели,

В легком беге карусели,

В вихре шумном и лихом,

В вечер зимний, в вечер серый,

Мчатся дамы, кавалеры,

Кто — в карете, кто — верхом...

Зыбля прах, взрывая иней,

Князь с маркизой, граф с княгиней,

То четою, то сам-друг,

Длинной цепью, пестрой ротой,

Кто в раздумье, кто с зевотой,

Пробегают малый круг...

И поет им беспрерывно

Зов шарманки заунывной,

Хриплой жалобой звеня...

И от песни однозвучной

Часто-часто, в час докучный,

Рыцарь валится с коня...

Часто-часто рвутся звенья,

Иссякает нить забвенья

И скудеет свет в очах,

Но вплетенных в вихрь случайный

Строго гонит ворот тайный,

Им невидимый рычаг...

Из лунных снов я тку свой зыбкий миг,

Невольник грез, пустынник дум моих...

И в лунных далях близится межа,

Где молкнет гул дневного мятежа...

И призрачны, безмолвствуя вдали,

Дневная явь и пестрый круг земли...

И в звездный час разъятия оков

Я весь — пыланье лунных облаков...

И длится тишь, и льется лунный свет,

Вскрывая мир, где смертной боли нет...

И тих мой дух, как сладостен и тих

Пустынный цвет пустынных снов моих...

И молкнет

мысль, и меркнет, чуть дрожа,

Все зарево земного рубежа...

И, будто тая, искрится вдали

Немой простор в серебряной пыли...

И в тайный миг паденья всех оков

Сбывается алкание веков...

Все — сон, все — свет, и сам я — лунный свет,

И нет меня, и будто мира нет!

Как в мой разум беспокойный

Входит светом пенье грез,

Дикий тополь век свой стройный

В мир дробления принес...

Я свирелью многодумной

Славлю солнце в майском сне,

Он своей листвою шумной

Повествует о весне...

Если я теряю и плаче

Ясность сердца моего,

Той же грустью, лишь иначе,

Дышит шелест, речь его...

В час смятенья грозового

Стойко встретит свист и вой,

Он, как я, качает снова

Непреклонною главой...

В нем — во мне — все тот же жребий,

Долг опальных, долг живых —:

Лишь тянуться к солнцу в небе,

К звездам в далях мировых...

У входа в храм венец из терний,—

Святая Тень — померк в тени...

И в шуме площади вечерней

Мелькает люд, снуют огни...

Пронзая мглу струями света,

Дробятся кольца и круги,

Шипя, взвивается ракета

Изгибом огненной дуги...

И в мире звезд, в тиши их вечной,

Пылает пестрый вой и звон,

И каждый ярко, в час беспечный,

Мгновенной искрой ослеплен...

Дробясь, сплетая в ожерелье

Весь малый клад людской сумы,

Скользит полночное веселье

В безмолвной тьме, не видя тьмы...

И дышит-дышит грудь земная,

Забыв полдневную вражду,

Своей судьбы еще не зная

В ночном скудеющем бреду...

Дышит полночь тенью жуткой...

Тьма в окне и в сердце тьма...

Сладость — малая минутка...

Горечь — долгая зима...

Чуткий дух в тоске бессменной

Внемлет ночи у окна...

Велика, неизреченна

Неземная тишина...

Но с годами понемногу

Тают тайные круги,

И к последнему порогу

Приближаются шаги...

Слышен звон освобожденья

В бое медленных часов,

И сдвигает бег мгновенья

Неразгаданный засов...

Будет час, и дрогнут петли,

Дверь глухая задрожит,

И узнаю, тьма ли, свет ли

Смертный выход сторожит!