Чтение онлайн

Друзей все меньше: вымерли, прошли.

Сгребают сено девушки веселые,

И запах сена веселит, как молодость:

Все те же лица, клятвы и слова:

Так пахнет только мертвая трава.

Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Морили

прежде в розницу,

Но развивались знания.

Мы, может, очень поздние,

А, может, слишком ранние.

Сидел писец в Освенциме,

Считал не хуже робота -

От матерей с младенцами

Волос на сколько добыто.

Уж сожжены все родичи,

Канаты все проверены,

И вдруг пустая лодочка

Оторвалась от берега,

Без виз, да и без физики,

Пренебрегая воздухом,

Она к тому приблизилась,

Что называла звездами.

Когда была искомая

И был искомый около,

Когда еще весомая

Ему дарила локоны.

Одна звезда мне нравится.

Давно такое видано,

Она и не красавица,

Но очень безобидная.

Там не снует история,

Там мысль еще не роздана,

И видят инфузории

То, что зовем мы звездами.

Лети, моя любимая!

Так вот оно, бессмертие,Не высчитать, не вымолвить, Само собою вертится.

Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Сочится зной сквозь крохотные ставни.

В беленой комнате темно и душно.

В ослушников кидали прежде камни,

Теперь и камни стали равнодушны.

Теперь и камни ничего не помнят,

Как их ломали, били и тесали,

Как на заброшенной каменоломне

Проклятый полдень жаден и печален.

Страшнее смерти это равнодушье.

Умрет один – идут, назад не взглянут.

Их одиночество глушит и душит,

И каждый той же суетой обманут.

Быть может, ты, ожесточась, отчаясь,

Вдруг остановишься, чтоб осмотреться,

И на минуту ягода лесная

Тебя обрадует. Так встанет детство:

Обломки мира, облаков обрывки,

Кукушка с глупыми ее годами,

И мокрый мох, и земляники привкус,

Знакомый, но нечаянный, как память. 1938 или 1939 Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Так ждать, чтоб даже память вымерла,

Чтоб стал непроходимым день,

Чтоб умирать при милом имени

И догонять чужую тень,

Чтоб не довериться и зеркалу,

Чтоб от подушки утаить,

Чтоб свет своей любви и верности

Зарыть, запрятать,

затемнить,

Чтоб пальцы невзначай не хрустнули,

Чтоб вздох и тот зажать в руке.

Так ждать, чтоб, мертвый, он почувствовал Горячий ветер на щеке.

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.

Москва: Художественная литература, 1988.

Тяжелы несжатые поля,

Золотого века полнокровье.

Чем бы стала ты, моя земля,

Без опустошающей любови!

Да, любовь, и до такой тоски,

Что в зените леденеет сердце,

Вместо глаз кровавые белки

Смотрят в хаотические сферы.

Закипает глухо желчь земли,

Веси заливает бунта лава,

И горит Нерукотворный Лик,

Падает порфировая слава.

О, я тоже пил твое вино!

Ты глаза потупила, весталка,

Проливая в каменную ночь

Первые разрозненные залпы.

Январь 1922

Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Как скучно в "одиночке", вечер длинный,

А книги нет.

Но я мужчина,

И мне семнадцать лет.

Я, "Марсельезу" напевая,

Ложусь лицом к стене.

Но отдаленный гул трамвая

Напоминает мне,

Что есть Остоженка, и в переулке

Наш дом,

И кофе с молоком, и булки,

И мама за столом.

Темно в передней и в гостиной,

Дуняша подает обед…

Как плакать хочется! Но я мужчина,

И мне семнадцать лет…

Март или апрель 1912

Строфы века. Антология русской поэзии.

Сост. Е.Евтушенко.

Минск, Москва: Полифакт, 1995.

Были липы, люди, купола.

Мусор. Битое стекло. Зола.

Но смотри – среди разбитых плит

Уж младенец выполз и сидит,

И сжимает слабая рука

Горсть сырого теплого песка.

Что он вылепит? Какие сны?

А года чернеют, сожжены…

Вот и вечер. Нам идти пора.

Грустная и страстная игра.

Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Умрет садовник, что сажает семя,

И не увидит первого плода.

О, времени обманчивое бремя!