Чтение онлайн

почернел и опух от мошки. Блещет , словно сазан,

голубая щека рыбака. "Нет" - слезам. "Да" - мужским, продубленным рукам. "Да" - девчатам разбойным, купающим МАЗ, как коня, "Да" - брандспойтам, Сбивающим горе с меня. Песнь Любви. Стихи. Лирика русских поэтов. Москва, Изд-во ЦК ВЛКСМ "Молодая Гвардия", 1967.

ЛЕНЬ Благословенна лень, томительнейший плен, когда проснуться лень и сну отдаться лень.

Лень к телефону встать, и ты через меня дотянешься к нему, переутомлена.

Рождающийся

звук в тебе, как колокольчик, и диафрагмою мое плечо щекочет.

"Билеты?- скажешь ты.- Пусть пропадают. Лень". Медлительнейший день в нас переходит в тень.

Лень - двигатель прогресса. Ключ к Диогену - лень. Я знаю: ты прелестна, все остальное - тлен.

Вселенная дурит? До завтрего потерпит. Лень телеграмму взять - заткните под портьеру.

Лень ужинать идти, лень выключить "трень-брень". И лень окончить мысль: сегодня воскресень...

Июнь среди дороги Разлегся подшофе Сатиром козлоногим Босой и в галифе. Andrei Voznesensky. Antiworlds and "The Fifth Ace". Ed. by Patricia Blake and Max Hayward. Bilingual edition. Anchor Books, Doubleday & Company, Inc. Garden City, NY 1967.

ПЕРВЫЙ ЛЕД Мерзнет девочка в автомате, Прячет в зябкое пальтецо Все в слезах и губной помаде Перемазанное лицо.

Дышит в худенькие ладошки. Пальцы - льдышки. В ушах - сережки.

Ей обратно одной, одной Вдоль по улочке ледяной.

Первый лед. Это в первый раз. Первый лед телефонных фраз.

Мерзлый след на щеках блестит Первый лед от людских обид. Andrei Voznesensky. Antiworlds and "The Fifth Ace". Ed. by Patricia Blake and Max Hayward. Bilingual edition. Anchor Books, Doubleday & Company, Inc. Garden City, NY 1967.

АНТИМИРЫ Живет у нас сосед Букашкин, в кальсонах цвета промокашки. Но, как воздушные шары, над ним горят

Антимиры!

И в них магический, как демон, Вселенной правит, возлежит Антибукашкин, академик и щупает Лоллобриджид.

Но грезятся Антибукашкину виденья цвета промокашки.

Да здравствуют Антимиры! Фантасты - посреди муры. Без глупых не было бы умных, оазисов - без Каракумов.

Нет женщин - есть антимужчины, в лесах ревут антимашины. Есть соль земли. Есть сор земли. Но сохнет сокол без змеи.

Люблю я критиков моих. На шее одного из них, благоуханна и гола, сияет антиголова!..

...Я сплю с окошками открытыми, а где-то свищет звездопад, и небоскребы сталактитами на брюхе глобуса висят.

И подо мной вниз головой, вонзившись вилкой в шар земной, беспечный, милый мотылек, живешь ты, мой антимирок!

За 1000 чем среди ночной поры встречаются антимиры?

Зачем они вдвоем сидят и в телевизоры глядят?

Им не понять и пары фраз. Их первый раз - последний раз!

Сидят, забывши про бонтон, ведь будут мучиться потом! И уши красные горят, как будто бабочки

сидят...

...Знакомый лектор мне вчера сказал: "Антимиры? Мура!"

Я сплю, ворочаюсь спросонок, наверно, прав научный хмырь.

Мой кот, как радиоприемник, зеленым глазом ловит мир. 1961 Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.

ПОВЕСТЬ Он вышел в сад. Смеркался час. Усадьба в сумраке белела, смущая душу, словно часть незагорелая у тела.

А за самим особняком пристройка помнилась неясно. Он двери отворил пинком. Нашарил ключ и засмеялся.

За дверью матовой светло. Тогда здесь спальня находилась. Она отставила шитье и ничему не удивилась. Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.

* * * В дни неслыханно болевые быть без сердца - мечта. Чемпионы лупили навылет ни черта!

Продырявленный, точно решёта, утешаю ажиотаж: "Поглазейте в меня, как в решетку,так шикарен пейзаж!"

Но неужто узнает ружье, где,

привязано нитью болезненной, бьешься ты в миллиметре от лезвия, ахиллесово

сердце

мое!?

Осторожнее, милая, тише... Нашумело меняя места, Я ношусь по России

как птица отвлекает огонь от гнезда.

Все болишь? Ночами пошаливаешь? Ну и плюс! Не касайтесь рукою шершавою я от судороги - валюсь.

Невозможно расправиться с нами. Невозможнее - выносить. Но еще невозможней

вдруг снайпер срежет

нить! Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск, "Вышэйшая школа", 1982.

БЬЕТ ЖЕНЩИНА В чьем ресторане, в чьей стране - не вспомнишь, но в полночь есть шесть мужчин, есть стол, есть Новый год, и женщина разгневанная - бьет!

Быть может, ей не подошла компания, где взгляды липнут, словно листья банные? За что - неважно. Значит, им положено пошла по рожам, как белье полощут.

Бей, женщина! Бей, милая! Бей, мстящая! Вмажь майонезом лысому в подтяжках. Бей, женщина! Массируй им мордасы! За все твои грядущие матрасы,

за то, что ты во всем передовая, что на земле давно матриархат отбить, обуть, быть умной, хохотать, такая мука - непередаваемо!

Влепи в него салат из солонины. Мужчины, рыцари, куда ж девались вы?! Так хочется к кому-то прислониться увы...

Бей, реваншистка! Жизнь - как белый танец. Не он, а ты его, отбивши, тянешь. Пол-литра купишь. Как он скучен, хрыч! Намучишься, пока расшевелишь.

Ну можно ли в жилет пулять мороженым?! А можно ли

в капронах

ждать в морозы? Самой восьмого покупать мимозы можно?!

Виновные, валитесь на колени, колонны, люди, лунные аллеи, вы без нее давно бы околели! Смотрите, из-под грязного стола она, шатаясь, к зеркалу пошла.