Стихи (2)
Шрифт:
Но самое главное в городе этом
Был выросший за год и пущенный летом,
Кругом огорожен стеной здоровенной,
Завод номерной. Очень важный. Военный.
Из не пробиваемой пулями стали
В три смены он делал для танков детали.
И я вам хочу рассказать про Смирнова,
Который вставал в половине шестого,
Который, с трудом подавляя зевоту,
Садился в трамвай и спешил на работу,
Где восемь и десять часов, если
Работал как мастер шестого разряда.
Я шёл по заводу, вдруг слышу: - Здорово!
Вот так в первый раз я услышал Смирнова.
"Здорово!" - хотел я кому-то ответить,
Кого не успел ещё даже заметить.
– Что ходишь? Что смотришь?
– послышалось
снова.
И тут в первый раз я увидел Смирнова.
Я знал, что бывают какие-то гномы,
Которые людям по сказкам знакомы.
Я помню, что слышал однажды от сына,
Что жил человечек смешной - Буратино,
Которого ловкий топор дровосека
Из чурки простой превратил в человека.
Но в жизни своей не встречал я такого,
Как этот Смирнов, человечка живого!
В большой, не по росту, казённой тужурке,
В огромной ушанке из кроличьей шкурки,
В таких сапожищах, что я испугался,
Стоял человечек и мне улыбался.
– Как звать?
– я спросил.
– По работе кто знает,
Ответил малыш, - Кузьмичом называет.
Смирновым Кузьмой был покойный папаша,
Данила Кузьмич - будет прозвище наше.
– А сколько вам лет?
– я спросил у Смирнова.
– Четырнадцать минуло двадцать восьмого,
Сердито ответил он басом солидным
(Должно быть, вопрос показался обидным).
– Да ты не сердись!
– А чего мне сердиться!
Кузьмич отмахнулся большой рукавицей.
Таких-то не мало у нас на заводе.
И ростом другие поменее вроде!
Мы шли с Кузьмичом корпусами завода,
И нас проверяли у каждого входа,
У каждого выхода нас проверяли
Мы оба свои пропуска предъявляли.
– Куда мы идём?
– я спросил у Смирнова,
Но я из ответа не понял ни слова.
Гудели динамо - жуки заводные,
Шуршали, как змеи, ремни приводные.
И масло машинное ниточкой тонкой
Тянулось без устали над шестерёнкой.
И падали на пол, цепляясь друг к дружке,
Витые стальные, блестящие стружки.
И нужные танкам стальные детали
Со звоном одна за другой вылетали.
И вот наконец мы дошли до плаката:
"Берите пример со Смирнова, ребята!
В тылу не расходится дело со словом,
На
А сам мужичок с ноготок знаменитый
По шумному цеху шагал деловито.
И кто мог подумать, что в эту минуту
Его вспоминали в сражении лютом!
Смирнов по-хозяйски зашёл за решётку,
Умело взял в руки железную щётку,
Протёр этой щёткой поверхность металла.
Как зеркало, сразу она засияла.
– Включайте рубильник. Готово?
– Готово!
И я за работой увидел Смирнова.
И понял я, что никакой Буратино
Не смог бы стоять возле этой машины
И что никакие волшебники-гномы,
Которые людям по сказкам знакомы,
Которые силой чудесной владеют,
Творить чудеса, как Смирнов, не сумеют.
И я, человек выше среднего роста,
Себя вдруг почувствовал карликом просто.
Прославим же юного мастерового:
Ткача, маляра, кузнеца и портного,
Сапожника, токаря и столяра.
Даниле Смирнову и прочим - УРА!
1944
ГОРНИСТ
(Быль)
Случилось это в дни войны за Доном
С одним кавалерийским эскадроном...
По нашим конникам враги огонь вели.
Вдруг близкий взрыв! И кони понесли...
Теснят друг друга, не сдержать лавины:
И храп, и крик, и в мыльной пене спины,
И всадникам уже не до огня.
И дым, и пыль, и ночь средь бела дня...
Кавалеристы видят: дело худо
Их развернуло прямо на овраг,
Всему конец...
Но тут случилось чудо:
С карьера кони перешли на шаг
Пришли в себя...
А получилось так:
Лихой горнист, служивший в эскадроне,
На всём скаку трубу к губам прижал
И "зорьку" проиграл. И услыхали кони
Знакомый, добрый утренний сигнал.
И вновь для них реальность обрели
Трава и ветер, запахи земли,
И дальнее село, и ближний бой,
И тот горнист с серебряной трубой...
СЛУЖУ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ!
Победой кончилась война.
Те годы позади.
Горят медали, ордена
У многих на груди.
Кто носит орден боевой
За подвиги в бою,
А кто за подвиг трудовой
В своём родном краю.
* * *
Орлов Георгий - офицер
Воздушного полка,
В бою показывал пример
Бойца-большевика.
Открыл он свой гвардейский счёт
На берегах Десны,
А сбил двадцатый самолёт
В последний день войны.
* * *