Чтение онлайн

я пастырь душ, лишенных крыл,

я, призрак смутный и бесследный,

лишь двери Рая им раскрыл.

Здесь душ блаженных вереница

течет, как звезды, предо мной,

и падших душ, укрывших лица,

стеня, влечется хмурый строй.

Моя стезя одна и та же

от дня творенья до Суда,

за веком век, за стражей стража,

но я бессменен навсегда.

Я — путь к блаженствам, но неведом

моим очам Господен Град,

и душ стада

за мною следом

нисходят в мой незримый Ад.

Я никогда не поднимаю

всегда спокойного чела,

и с мглой Преддверия сливаю

два серые мои крыла.

Я тенью гор столетья мерю,

как тенью солнечных часов,

не вопрошая, внемлю зов,

все зная, ничему не верю!

Мне высь полета незнакома;

мне посох дан взамен меча,

я им стучу у двери дома,

и гаснет робкая свеча.

Схимница юная в саване черном,

бледные руки слагая на грудь,

с взором померкшим, поникшим, покорным.

Ночь совершает свой траурный путь.

Гаснут под взором ее, умирая,

краски и крылья, глаза и лучи,

лишь за оградой далекого Рая

внятней гремят золотые ключи.

Строгие смутны ее очертанья:

саван широкий, высокий клобук,

горькие вздохи, глухие рыданья

стелются сзади за нею... но вдруг

все ее очи на небо подъяты,

все мириады горящих очей,

блещут ее золотые стигматы,

в сладком огне нисходящих мечей.

Кровоточа, как багровая рана,

рдеет луна на разверстом бедре.

Там в небесах по ступеням тумана

Ангелы сходят, восходят горе.

Боже! к Тебе простираю я длани,

о низведи сожигающий меч,

чтобы в огне нестерпимых пыланий

мог я ночные стигматы зажечь!

Рядом с домами Аида, налево найдешь ты источник,

белый найдешь кипарис ты здесь же с источником рядом;

светлый увидев источник, к нему не дерзай приближаться,

воду другую, холодную, что из болот Мнемозины

медленно вспять протекает, поодаль найдешь ты без стражей,

молви тогда: «Я дитя земли и звездного неба!

Я из небесного рода, вы знаете это и сами!

Весь я иссохнул от голода; вы же, не медля, мне дайте

влаги холодной, что вспять из болот Мнемозины струится!»

Будет дано и тебе испить божественной влаги,

снова ты царственным станешь и к сонму героев причтешься!

первый голос

Пора!

Завершены все сроки,

мир опьянен и побежден...

Иду туда, где Крест высокий,

и где Безгласный пригвожден.

Там в ликованья исступленном

свершу свой танец у Креста

и обовью венком зеленым

чело терновое Христа.

Свободным тирса мановеньем

мне язвы заживить дано,

моим последним дерзновеньям —

в святой сосуд вмешать вино,

и смех зари, и сумрак хмурый

в единой светотени слить

и леопардовою шкурой

ребро пронзенное укрыть.

второй голос

Иди! Но станешь сам Иуда,

едва в пути промедлишь миг!

Иди! Но нет пути оттуда

тому, кто в тайну тайн проник!

Иди! Мой Крест высок и прям,

на нем Безгрешный и Закланный,

впервые сердце дрогнет там,

и там падешь ты бездыханный!

И все мне кажется, что здесь я был когда-то,

когда и как, увы, не знаю сам!..

Мне все знакомо здесь, и сладость аромата,

и травка у дверей, и звук, что где-то там

вздыхает горестно, и тихий луч заката,—

и все мне кажется, что здесь я был когда-то!..

И все мне кажется, что ты была моею,

когда и как, увы, не знаю сам!..

Одно движенье уст. и весь я пламенею,

лишь упадет вуаль, и вдруг моим очам

случится увидать блистающую шею...

И все мне кажется, что ты была моею!..

И все мне кажется, что это прежде было,

что времени полет вернет нам вновь и вновь

все, все, что Смерть рукой нещадною разбила,

надежду робкую, страданье и любовь,

чтоб радость день и ночь в одно сиянье слила,

и все мне кажется, что это прежде было!..

Взор, ослепленный тенью томных вежд,

изнемогая, я полузакрыла,

о, в спутницы я не зову Надежд:

пускай они крылаты, я бескрыла.

Я глубже вас, быть может, поняла

всех ваших слов и дел пустую сложность,

и в спутницы до гроба избрала

бескрылую, как я же, Безнадежность.

Я плакала у своего окна.

вы мимо шли, я опустила штору,

и бледный мир теней открылся взору,

и смерть во мне, со мною тишина!

Я сплю в бреду, я вижу наяву

увядшие в дни детства маргаритки,

я улыбаюсь на орудья пытки!..

Кто нас рассудит, вы иль я живу?