Чтение онлайн

Марина хватала губами воздух, шлепая ими как рыба, выброшенная на берег, и втянув воздух, выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью. 

Домой ехали молча.

Стешка не стала переодеваться, только забрала свадебное платье и вновь свернула свои волосы в пучок на макушке. На вопросы отвечала, но делала это столь отстранено и безэмоционально, что хотелось взвыть. Да хоть бы нахер меня послала! Но она только робко улыбнулась Свете на прощание, а та

в ответ махнула рукой с неожиданно добродушной улыбкой. Видимо и правда, поладили. Хотя чего удивительного? Моя Стешка хоть кому понравится.

Но конкретно сейчас она смотрела в окно и лениво переводила взгляд с одной светящейся вывески на другую.

– В магазин заедем? – Я бросил удочку, надеясь начать разговор.

– Вроде ничего не нужно. Курица, наверно уже промариновалась. Еще блины есть.

– Может, ты мороженое хочешь?

– Нет, не хочу.

И тишина. Даже не повернулась.

Сжал пальцами руль и едва сдержался не продавить педаль газа.

Белые пальчики скромно лежали на коленях, и мне нестерпимо хотелось взять их в свою ладонь и сжать, до хруста, до боли, чтобы вывести ее из этого состояния. В который раз подумал о том, что лучше бы она меня матами обходила и может даже по роже съездила, но только вот не молчала так, словно я ей сердечко разбил. Злилась, кричала, но эта тишина просто сводила с ума.

Домой поднимались в той же тишине. Она послушно следовала за мной, не пытаясь отстать или уйти.

Быстро разулась и нырнула в спальню, взяв домашние вещи под мышку, и заперлась в ванной. Две минуты на подумать.

Бежать сейчас за цветами было бы глупо, особенно если вспомнить о том, что букет подаренный утром все так же валяется в раковине на кухне. Да и Стеша не та девушка, что за веник все грехи простит. Да вообще всякие подарки к этому относятся! Не продастся она!

Из ванной ни шороха, уже переодевшись в домашние штаны, я стоял перед дверью, словно мог увидеть сквозь дерево, как моя мышка, не отрываясь, смотрит в зеркало, оперевшись руками в стиральную машину. Но я не видел. Просто знал, что так оно и есть.

На секунду приложился лбом к прохладной поверхности и, вздохнув, пошел на кухню, честно вынимая курицу из холодильника и с жалостью посмотрев на заветренные овощи на противне. Стряхнул их один движением в мусорку и вытащил из холодильника картошку, забрасывая ее в раковину.

– Что ты делаешь?

– Чищу картошку. Та, что лежала, почернела. Ты ее режешь. – Не оборачиваясь, положил нож рядом с собой и вытянул доску с полки. Хотел, чтобы рядом стояла, под боком, и она повелась, разрезая первую чищеную картофелину на дольки.

– Добавишь паприки?

– А она у тебя есть?

– Не у тебя, а у нас. И вообще кухня вовеки вечные теперь твоя территория.

– Звучишь как сексист.

– Я звучу как мужик. Я добытчик, ты тыл. И чтобы я хорошо добывал, меня надо отлично кормить.

– И как ты раньше не помер от голода. – Ядовито протянула она, сдвигая ножом ломтики картошки в сторону.

Хоть

какая-то реакция!

– На последнем издыхании жил.

– То есть теперь, с хорошим пропитанием, ты еще больше добывать станешь?

– Естественно. Это же очевидно!

– Вот и купишь паприки, добытчик. – Сверкнула глазами и сжала губы, вновь возвращаясь в свою ракушку отрешенности.

Пиздец.

Никогда не был в такой ситуации. Толи бабы такие попадались, толи фартило просто. Но сейчас меня захлестывал не ясный, незнакомый стыд, словно я сделала что-то плохое, за что теперь плачу нервными клетками и в наказание слушаю Стешино молчание, которое оглушает похлеще крика. Ну, я же нормальный мужик! Естественно я трахался, когда хотел и с кем хотел! И что мне теперь в дребезги разбиться?

– Стеш?

– Мм?

– Хватит дуться.

– Даже не думала. – В противовес своим словам зло припечатала нож на стол, и принялась с особым усердием перемешивать ни в чем не повинную картоху, угрожая раздавить ее в пюре и без варки.

– Дуешься.

– Нет. – Со шлепком водрузила курицу в центр многострадального корнеплода, и, поставив противень в духовку, громко, с наслаждением хлопнула дверкой, развернувшись и зашагав в гостиную.

Вновь вздохнул.

Тошно на душе. Единственное, в чем не сомневался, так это в том, что нужно мериться. Все-таки взял мороженое и пошлепал следом.

– Давай поговорим?

Посмотрела на меня как на чокнутого и приподняла брови. Посильнее запахивая плед на плечах. Маленькая такая. Свернулась почти в клубочек, ноги под себя поджала и голову укрыла будто платком. Дуняшка.

– О чем?

– О том, что ты дуешься.

– Макс, я не дуюсь. – Сказала она после короткого выдоха. – Я в ярости. Но мой гнев не оправдан, поэтому просто забудь.

Против воли торможу. Чтобы переварить ее слова мне потребовалось несколько секунд, но порядок Стешкиных мыслей все равно остался для меня загадкой.

– В смысле?

– Без мысли. – Ответила мне моими же словами, продолжая всматриваться в телевизор, словно там сейчас происходит что-то глобально важное, но какая-то тарахтящая ведущая с огромным микрофоном и цветными волосами рассказывала о новых трендах этого лета. – Я просто злюсь. Сейчас. Но это пройдет, а пока отстань, пожалуйста. – И каменное лицо.

Опустился на диван, рядом, но прижимать не стал, хоть и сдерживался из последних сил.

– И почему ты злишься?

– По кочану.

– Стеш…

– Не стешкай.

– Ты ревнуешь, что ли?

– Да.

Вот так просто. Даже не думала врать или юлить. Прямо в лоб.

Конечно, ревнует.

На секунду представил себя на ее месте, если бы в момент, когда я жамкаю Стешку, ввалился бы ее бывший ебарь и начал качать права. Я, конечно, хлебальник бы ему набил, но осадочек бы остался. И кто виноват? Не Стеша же? Ебарь. И в сложившейся ситуации, бесспорно, виновата Маринка, но к решению конфликта это меня никак не привело.