Степь
Шрифт:
Ага! Вот, кажется и юрты на горизонте появились? Надо заехать. Черт! Как сейчас ситуацию разруливать? И где искать Дервиша? Детектор мой скончался, или маячок сломался? Но Дервиш не пеленгуется. Остается только заезжать во все поселения и допрашивать всех и каждого, не видел ли кто рыжебородого чужеземца?
***
Назад в стойбище Газарчи мчался во весь опор, что сопровождающие еле поспевали.
Выслуживается, думал Жуматай, зло пиная коня пятками по ребрам, а таким неземным казался, глазами словно одно небо видел, и с Тенгри говорил. Безумец! И зачем я так коня гоню? Ладно, если бы следопыт сбежать хотел, так нет, он в стойбище скачет. Пусть скачет,
Газарчи только это и было нужно. Примчавшись в стойбище к белой юрте Байрама, он заходить не спешил. А постоял в нерешительности, и, переводя дух, чуть в сторонке от входа, наблюдал, как женщины около юрты отжимают простоквашу и выкладывают на старую выделанную шкуру белые колобки творога. Высохнув, колобки превратятся в сыр «курт», мало уступающий по твердости старому прянику. Курт был ужасно кислый, но для аромата и вкуса его добавляли в сурпу. « Я оказывается, знаю, что такое пряник?» - отвлеченно подумал следопыт, все внимание которого было приковано к девчушке в темно-синей бархатной безрукавке каркеспе. Хороша! Хороша была старшая дочь Байрама, но старовата…16 лет ей исполнилось в этом году, а замуж не спешила. Уж сколько ей Байрам выгодных женихов предлагал, и сами иные приезжали желая породнится с уважаемым Байрам-атой. Но всех отбрила строптивая Сауле. Тот глуп, этот уродлив, другой стар, четвертый жирен. И такая острая на язык, что у женихов всякое желание взять себе такую змею в дом пропадало. Говорили, что сам Байрам свою дочь побаивается. Вот и следопыт стоял в нерешительности, и пристально смотрел на Сауле, пока она не почувствовала его взгляд и не подняла глаза. Тогда Газарчи вынул из котомки белые лилии, сорванные им в реке, и аккуратно положил перед собой на землю. Девушки, работающие вместе с Сауле, этот его поступок заметили:
– Глянь, Сауле! Да он к тебе никак сватается?!
– Травой, как лошадку тебя подманить хочет!
И девушки прыснули от смеха заливаясь, словно скворцы весной, а Сауле лишь слегка улыбнулась. На шум вышел из юрты Байрам и, увидев следопыта, рассердился:
– Э? Тебя за смертью посылать? Посмотрел? А зачем не заходишь? Почему молчишь?
Газарчи двинулся на встречу уважаемому, боясь повернуть голову в сторону девушек, ему почему-то страшно было увидеть, как Сауле смеется вместе с сестрами и презрительно смотрит на него. А она не смеялась, а тоже отвернулась, словно ничего не произошло.
Но Газарчи этого уже не видел. Он покраснел, и, не поворачивая головы в сторону девушек, быстрыми шагами устремился к Байраму. С Байрамом ему пришлось говорить долго. Тщательно выбирая слова, чтобы наиболее точно описать, что он увидел.
– Значит, говоришь, ножом пырнули, а потом стрелы воткнули? Да-а-а…, - покачал Байрам головой, - И следов приходящих со стороны ты не увидел? – сощурился Байрам, в раздумье, поглаживая рукой длинную козлиную бородку, - Это точно?
Следопыт кивнул, мол, даже если бы они угнали табун в ту же сторону, с которой пришли, он бы заметил. И потом стеганный дырявый халат, брошенный чуть дальше от пути следования табуна, рядом с рекой, заставляющий предположить, что убитого утопили. Но почему не утопили вместе с халатом? А положили на виду? И потом… на халате кровь и дырка от ножа или сабли. Но кровь попала на халат снаружи, а не когда он был на теле…
– И что? – не понял Байрам.
– А вот что, - спокойно сказал Газарчи вынул из-за пазухи
– Видишь? Пятно внутри больше чем снаружи? А на том шопане наоборот. Как будто его порезали, а потом налили сверху крови. Я даже не уверен, что это человеческая кровь. Конечно, если бы это был халат с одной подкладкой - тадагай шопан, а не толстый ватный, то кровь разошлась бы одинаково, что внутри, что снаружи…, - бормотал следопыт, но Байрам его уже не слышал.
– Ай, молодца! – Байрам хлопнул тяжелой пухлой ладонью Газарчи по плечу - Верно говоришь! Обмануть захотели старого Байрама! Со славным Аблаем поссорить?! Куаныш! Возьми нукеров и приведи мне жен этих ублюдков!
– Кого? – сонно отозвался Куаныш, стоящий в пяти шагах за хозяйской спиной. Куаныш постоянно маячил около хозяйской юрты и являлся по первому зову. Хоть он был и недалекий, но крайне исполнительный.
– Жен пастухов, которые пропали баран! – гневно рявкнул Байрам, оборачиваясь. И Куаныш сразу скрылся из виду.
– А ты молодец, следопыт! Молодец! Иди к женщинам, пусть тебя покормят – проговорил Байрам, и, потеряв к Газарчи всяческий интерес, откинул полог юрты.
***
Семь или восемь юрт, не много. Около юрт только женщины и дети, которые первыми заметили мое приближение и показывали остальным на меня пальцем. Впрочем, особого оживления я не заметил. Ну, одинокий всадник, ну, чужак. У меня что? Табличка на груди? Чужой? Вроде и одет неброско, как все. И лицом не белый однозначно. Весь в пыли и загаре от жаркого солнца, даже бритая наголо голова не блестит, все пылью покрыто. Однако, увидев издалека, меня сразу записали в чужеземцы. Что ж, будем пробиваться моим излюбленным методом – на авось.
– Саламатсызба! – выкрикнул я, когда до стоящих около ближайшей юрты людей оставалось метров двадцать.
– Салама…, - невнятно и недружественно отозвались встречающие.
– Ертай здесь? У меня к нему дело…
– Какой Ертай? – вопросил старый дед, и сразу мне не понравился. И дело было не в том, что смотрел он с откровенной подковыркой, и даже не потому, что напоминал мне одного старого зануду, царствие ему небесное. А… И предчувствия мои тут же оправдались.
– Ертай сын Серика, внук Амантая, правнук Расима, праправнук Тулегена, Пра-праправнук Ериже, пра-пра-пра-пра….
Пра, твою дивизию! Я тихо про себя матерился, пока дед перечислял 7 колен предков неведомого мне Ертая. Ёшкин кот! Как сложно найти порой человека, если тысячу человек зовут одинаковыми именами, а до изобретения фамилии еще лет 800! Турки только в 20 веком фамилиями обзавелись, а до этого там жили 4 миллиона с именем Мустафа, остальные 3 миллиона Серики. И чтобы не перепутать, нужно было знать как минимум семь поколений своих предков. Кто от кого произошел. «Раваим родил Савоафа, Савоаф родил Еноха и братьев его». В общем, сплошным почкованием мужики размножались, или делились как амебы.
Пока я это думал, шал (старый) успел перечислить половину предков второго Ертая, и тут я его оборвал:
– Да именно этот Ертай, он здесь?
– Здесь, - кивнул дед.
– Ертай! С тебя суюнши за добрую весть! – крикнул я в редкую толпу, - Аманжол прислал тебе в подарок этих двух коней!
– Айна лайна! – воскликнули некоторые впечатлительные женщины, и лица присутствующих явно потеплели. Но больше всех обрадовался некий мальчишка лет 12, который буквально прыгал от радости выше головы.