Стена
Шрифт:
— Полагаю, что они, — печально кивнул инженер. — Боюсь, он задумал обмануть орден: сообщить, что следов сокровища не нашел, а самому завладеть ими. Он предлагал мне действовать сообща.
— Вы были знакомы?
— Да… Но у него были еще один или два помощника. Одному он даже послал сообщение в Москву, где зашифровал слово «Смоленск». И для верности, кажется, направил не одно письмо, а два или даже три.
Колдырев живо вспомнил все свои связанные со злополучными посланиями приключения.
— Артур Роквель собирался всех перехитрить, но грозные братья-розенкрейцеры перехитрили его самого… А что же ты? — повернулся Григорий к инженеру. — Когда
— Мне об этом сообщили, поскольку я ждал его в условленном месте, в Германии. Однако так и не дождался — вместо него явился посланец братства и рассказал, что бывает с предателями… Если бы эти ужасные люди поняли, что Роквель делился со мной своими планами, они бы тут же убили и меня! И вот тогда я подумал: «Если догадка Артура верна и сокровища тамплиеров были когда-то увезены в Россию, а после кем-то из умных русских лордов спрятаны в новой крепости, то почему бы мне не попробовать самому и не отыскать их?» Как раз начинался поход короля Сигизмунда, ему нужны были специалисты по петардам, укреплениям, подземным ходам, — значит, я мог пригодиться!
— Чтобы розенкрейцеры меня не нашли, я решил выдать себя за француза, — продолжал Лесли. — Англичан в войске нет, есть правда, шотландцы, но они нас ненавидят… А французы — они же везде, повсеместно! Язык я знаю свободно, вот и нанялся к полякам, назвавшись Рене Луазо… Но я никак не думал, что это будет такая долгая и такая ужасная война.
— Думал прогуляться, нагрести побольше золота, да и сбежать с ним подальше, — покивал Колдырев. — Неужто рассчитывал, что все унесешь? Если мне верно говорили о сокровищах тамплиеров, то их и на одном-то корабле никак не могли увезти.
— Я бы не стал брать все! — англичанин жалобно поглядел на Колдырева и горестно шмыгнул носом. — Ну, хотя бы пару мешочков. Хотя бы один… Если я помогу вам найти это богатство, вы же позволите мне взять хотя бы горсточку?
Михаил до той поры слушал перевод молча, с бесстрастным лицом, но теперь поморщился. В погибающем городе, среди обезлюдевших руин, в холодном подвале, этот безумец продолжает грезить о вожделенных богатствах, о которых лишь слышал предания. И ради них он проектировал все эти тоннели, которые потом наполнялись трупами, в которых царили смрад и пламя, ужас, ярость и смерть. Воистину, человек может сойти с ума и даже не заметить этого! И ведь этот Лесли-Луазо не был чудовищем. Обычный маленький человечек и даже хороший специалист, в котором и злобы-то на вид никакой…
Воевода ощутил в себе тошнотворное желание вырвать из ножен саблю с кровавым рубином и одним движением перерубить тощую, блестящую от пота шею инженера.
— А теперь спроси-ка его, Гриша, — вместо этого негромко сказал Шеин, — да как следует спроси: что он знает о союзнике поляков, о том, который с самого начала был у Сигизмунда в Смоленске? Ведь если сей хитрец аглицкий оказался к королю столь приближен, так должен был видеть нашу крысу, и не раз!
Григорий перевел. Как видно, Лесли ожидал этого вопроса. Но лишь беспомощно всплеснул руками:
— О, как бы я был рад помочь вам, сэр, и вам, лорд воевода! Но, понимаете, я… Я, конечно же, видел, — по-моему, целых два раза видел, — человека, который приходил к королю из Смоленска. Однако этот человек всегда бывал очень и очень осторожен. Ни разу мне не удалось увидеть его лицо, ни разу, Богом клянусь! И говорил он с его величеством лишь с глазу на глаз.
— Спроси, когда он появлялся в последний раз? — резко прервал переводчика Шеин.
Григорий перевел, и англичанин
— Этого, простите, я точно не знаю. Кажется, давно… Много позже, как из-за взрывов сместились водяные пласты, и плывун уничтожил мое лучшее инженерное творение — тоннель ведущий под крепость. Простите! Простите! Да, да, точно, это было ровно после летних штурмов. Я этого человека тогда не видел, но мы пили на пару с королем, и он показал мне план ваших новых земляных укреплений внутри крепости. То есть не показал, а помахал перед носом и сжег на свечке. Если бы я имел возможность хотя бы бросить взгляд, я бы сразу все запомнил! Ой, снова простите… А эта пьяная скотина, Сигизмунд, хвастался мне, что все у него тут… — Лесли постучал себя по лбу. — И учил правилам обращения с секретными документами. «Вы — инженеришка, человек штатский, и не знаете, что такое военная тайна! Донесения разведчиков следует немедленно по прочтении сжигать!» А потом сам все напутал. И много немцев ни за что погибло.
— Значит, это никак не мог быть Климка Сошников, — задумчиво проговорил Григорий.
— Значит, это мог быть… — пробормотал Фриц по-немецки.
— То есть после лета — осенью, зимой — этот человек к королю больше не приходил? — уточнил Григорий по-английски.
— Мне об этом неизвестно, — ответил Лесли.
— Найн, не в этом есть дельо! — вновь неожиданно и вновь очень кстати вмешался Фриц. Он волновался, поэтому говорил по-русски хуже обычного. — Мне только сейчас пришлё в голову! Инженер — подземний ход — предатель… Григорий, ты же сам сказаль, когда мы лежаль у табор! Надо думать, у него быль свой ход к поляки. Свой крысиний нора. И от взрыв подземний тоннели и пушетшный выстрель этот ход быль разрушен. Другой объяснений не придумать.
Григорий изумленно уставился на друга. Так просто! И ведь действительно, он сам это брякнул, когда ему стало неудобно за Логачева. Тогда еще они решили, что невиновность главного заплечника доказана…
— А ведь похоже на то! — вскрикнул Михайло Борисович. — Но… но тогда отчего крыса раньше не привела врагов в крепость по этому подземному ходу? А, Фрицушка?
— Это тоже есть понятно, — Майер казался невозмутим, логика была его сильной стороной. — Ход, наверное, есть отшень узкий, щтоб проходиль только один чельовек. Большой армия по нему не провести, а если вести дольго, то могут увидеть: везде есть стража. Но этого быльо бы малё: все равно он мог што-то придумывать. Выход дольжно быть не у самий польский лагеря, но где-то близко от этот Стени. Мошет быть, где-то около берега реки, да? Если бы враги подошли много чельовек к этот место, их бы увидели с башени. Теперь, когда у нас оставальось малё стража, такой ход все равно билль бы опасений… но я надеяться, што ход разрушивалься.
— Если существовала такая нора, — переводя дыхание, произнес Колдырев, — то вход в нее прямо под чьим-то домом. Не то бы обнаружили. Значит, наша крыса живет не тесно.
Воевода вновь повернулся к англичанину.
— Говори, аспид: как выглядел предатель, что из Смоленска к Сигизмунду наведывался?!
— Но, милорд! — взмолился Лесли. — Я же говорю вам: я видел его только со спины!
— А со спины каков он? Высок, низок, стар, молод? Ну!
Пленник на миг задумался.
— Не знаю. Лицо всегда закрывал воротником. Даже волосы не было видно из-под шапки. Шуба хорошая. О, получается, я всегда его видел только зимой! А фигуру рассмотреть было трудно, милорд: шуба широкая. Увы, я ничего не могу сказать об этом человеке.