Чтение онлайн

Тряхнув головой, я отошла, а когда оглянулась, проводник уже стоял на ступеньках и махал мне.

В этот раз отказываться не стала. Внутри храм оказался просторным, с высоким сводом, лавочками для молящихся и алтарем. Когда-то в детстве, бабушка приводила меня в церковь, и я навсегда запомнила сладковатый запах ладана, которым пахло повсюду. Здесь же аромат сильнее и слаще, словно в него добавили меда.

Помня о словах проводника, я попыталась прислушаться к себе, надеясь уловить хоть малейшее шевеление или намек

на присутствие силы. Но нутро молчало. Как и я, потому, что не решалась нарушить безмолвное спокойствие храма.

– Это одно из тех мест, о которых говорил, – сообщил проводник, когда вышли на улицу и двинулись по засыпанному снегом тротуару.

Я поковырялась в памяти, а когда вспомнила, не сдержала ироничной улыбки.

– Место силы? – спросила я.

– Правильно.

– Если честно, – проговорила я, приподнимая шарф, чтобы мужчина не видел моего смеющегося лица, – я ничего не заметила.

Ждала, что проводник вскинется, всплеснет руками и начнет отчитывать за бесчувственность или еще что-нибудь. Но он словно ждал такого ответа.

Кивнув чему-то, он в очередной раз перевел меня чрез дорогу. К такому обращению уже стала привыкать и даже нашла в этом определенное удовольствие. Оказалось, очень удобно делегировать обязанность беспокоиться за ориентирование и навигацию. Мужчина двигался настолько четко и выверено, что на какое-то время стала доверять этому неизвестному человеку, который даже имя свое оставил в тайне.

Когда сделали пару поворотов и двинулись по прямой мимо проносящихся с шумом машин, проводник сказал:

– Ты ничего не ощутила потому, что не настроена. Ты запакована в десятки одежд, спрятана от всего, что может вызвать внутри отклик.

От прямоты и бестактности во мне все всколыхнулось. Очень захотелось поведать об тревогах, которые колотили меня предыдущую ночь, и как до сих пор не могу поверить в то, что делаю.

Но вместо этого глубоко вдохнула и проговорила:

– Ты меня совсем не знаешь. Несправедливо судить человека, с которым знаком несколько часов. Может, у меня есть причина прятаться. Если бы ты услышал, узнал…

Проводник покачал головой, перешагивая груду снега.

– Мне нужно сопроводить тебя по Тропе. Все, что мне нужно знать, я уже знаю.

– Очень самонадеянное заявление, – отозвалась я и отвернулась потому, что мы поднялись на мост, где порывы ветра ударяют в бок и обжигают щеки.

– Можешь считать, как хочешь, – спокойно проговорил проводник. – Но ты не уникальна в соей попытке укутаться в сотни шкур. Многие живут бесчувственно, не слыша внутреннего голоса и голоса мира.

Доверие, которое начало появляться к этому человеку мигом улетучилось, а сам он вновь стал странным мужчиной, который скрывает свое имя.

Я нервно повела плечами и произнесла:

– Эм… Голос? Это что-то вроде веры или интуиции?

– Может быть, – отозвался он.

На

меня снова накатила волна иронии, я сказала улыбаясь:

– Пусть даже так. Но я в это не верю. И вообще не уверенна, что верю в… такое.

– А не важно, – с усмешкой сказал Проводник. – Не важна религия или вера. Все это не имеет значения. Процессы происходят независимо от того, видим мы их или нет. Верим в них или нет. Радиацию мы тоже не видим.

– Но ее эффекты видим, и очень даже, – парировала я, довольная, что наконец, нашла дыру в его философии. – Кроме того, есть счетчик Гейгера. Он не только видит радиацию, но и количество показывает.

Проводник покосился на меня, щурясь левым глазом, как кот, разлегшийся на пороге в солнечный день.

Впереди появился велосипедист на шипованной резине и запакованный не хуже меня. Я шла прямо, предполагая, что он объедет, но когда тот оказался напротив, на меня напал ступор. Зато проводник цапнул за плечо и отдернул в сторону, давая спортсмену дорогу.

– А давно появились эти счетчики? – сказал он, когда велосипедист остался позади. – Давно научились показывать? Всего сто с хвостиком лет прошло. И прежде никто о радиации не знал. И про клетки, из которых состоит тело, не знали. И про космос. Думали, там твердь небесная, а к ней звезды с луной приколочены. Для многого у людей все еще не придуманы инструменты, чтобы зафиксировать, увидеть. Но природа умна. Она заранее наделила всех способностями улавливать очень многое.

– Угу, – пробурчала я, – третий глаз, чакры…

– Каждый чувствует то, что способен, – проговорил проводник, игнорируя мои слова. – На Тропе много разных мест. И разной мощи. Просто нужно продолжать идти.

Продолжать идти становилось все труднее, хотя разум говорил, что это с непривычки. Мост пошел вверх, а я мысленно простонала, пытаясь понять, зачем вообще согласилась на это путешествие. Потом в голове всплыли образы подруг, заставляющих играть в лотерею, и я протяжно вздохнула.

Холодный воздух обжег нос. Пришлось спешно закрывать рот ладонями и дышать в них, чтобы согреть лицо. Украдкой я поглядывала на проводника, который движется сквозь холод и зиму, как ледокол в замерзшем море. Он казался почти не человеческим, и вместе со страхом возникало восхищение, граничащее с восторгом.

Поймав себя на таких мыслях, ощутила себя крошечной, рядом с этим загадочным гигантом, который ведет меня через зиму.

Снег немного ослаб, превратившись в белую взвесь, подобную туману, и застелил город сплошным покрывалом. Но когда оно на несколько секунд поредело, в небе проступила исполинских размеров башня. Переливаясь разными цветами, она уходит в облака, словно выросший за ночь боб из сказки про страну великанов.