Чтение онлайн

– А долго идти? – наконец спросила я.

Человек пожал плечами.

– Неправильный вопрос.

– А какой правильный?

– Правильный, сколько километров, – ответил он. – Всего сто двадцать. Это значит в день по тридцать.

У меня в груди ухнуло, а человек продолжил:

– Я пройду такое расстояние за день. Такие, как ты, обычно проходят дня за четыре. А старые бабушки дней пять могут идти.

Я кивнула, делая вид, что все поняла. А в это время внутри разворачивалась настоящая Хиросима в центре которой красными буквами пульсирует число

тридцать. Такого расстояния я не ходила отродясь, тем более зимой, когда ноги еле переставляются из-за дутых штанов, а щеки обжигает ледяной ветер.

Но рядом с числом тридцать еще сильнее пульсирует слово «бабушки». Осознание того, что это расстояние проходят бабушки с сумкой наперевес и деревянной палкой, захлестнуло с головой, а, перемешавшись с ужасом, пустило сердце в пляс.

Охваченная тревогой, я погрузилась в мысли о том, как должно быть тяжело одолевать такие расстояния. И как ужасно стыдно их не одолевать, если на это способны даже бабушки. Опять всплыл образ Петьки, который утверждает, что героем может быть лишь достойный, и жутковатый сон с его участием.

По мере того, как углублялась в пучину страха и стыда, проводник уходил все дальше. Лишь, когда он обернулся и не обнаружил меня за спиной, остановился и стал ждать, пока доплетусь.

– Даже бабушки? – спросила я, подойдя.

– Что бабушки? – не поняла он, видимо уже забыв, о чем говорили.

Я повторила, все еще пребывая в пространной задумчивости:

– Бабушки. Бабушки преодолевают этот путь?

Его лицо просветлело в первый раз за всё время знакомства. Губы растянулись в улыбке, будто факт наличия бабушек в мире его очень радует.

– Да-да, – сказал проводник как-то весело. – Проходят за пять дней. Нормально проходят. Километров по двадцать, наверное. Чего ты задумчивая такая? Вот, посмотри. Это подворье Троице-Сергиевой Лавры в Москве.

Словно деревянная, я повернулась к ступенькам, за которыми торчит оранжевая стена церкви. В инструкции, которую прислал баритон указывалось лишь расстояние и список инвентаря, который следует взять с собой. Но когда увидела церковь, вдруг поняла, что путь мой лежит, ни много, ни мало в саму Троице-Сергиеву Лавру.

Особо верующей никогда не была, но святыни других уважала и старалась не нарушать границ их морали.

– Послушай, – начала я, – а если я ну… Не религиозная? Не знаю, куда кланяться, как заходить. Разве меня не выгонят взашей?

– Откуда? – поинтересовался проводник и посмотрел на меня как на кирпич, который внезапно заговорил.

Я замялась и пожала плечами.

– Ну, не знаю. С Тропы, из церкви…

– Из церкви никого не выгоняют, – сообщил проводник энциклопедическим тоном. – А с тропы тем более. Ты пойми, путница, по Тропе может пройти любой, независимо от пола, возраста и цвета кожи. Главное пройти.

– Почему?

– Ты поймешь.

Больше спрашивать не стала, чтобы не получить очередной пространный ответ в стиле багдадских мудрецов, у которых все спокойно. В эту церковь заходить не решилась и, пока человек-проводник пошел внутрь, осматривала

снаружи. Невысокую, с лампадой и табличкой над входом.

Только собралась с духом, чтобы войти, как тот вышел и с довольным лицом указал вниз на ступеньки.

– Пойдем, – сказал он. – Или хочешь зайти?

Я замотала головой, из которой моментально улетучились мысли о посещении места, в котором не понимаю, как себя вести.

Мужчина-проводник пожал плечами и двинулся к лестнице, а я, как послушная коза на веревочке, посеменила следом.

Оказалось, дороги в любое время дня наводнены машинами. Мой проводник хватал меня за руку, и силком перетаскивал на другую сторону, пока я плелась, словно ребенок который не хочет идти в садик.

Не знаю, сколько раз он так делал и зачем. Но спорить не решалась потому, что не могла представить, как перечить этому человеку. Вместо этого размышляла о пути, о его древней истории, и почему именно он, а не какой-то другой. Еще думала, как команда инструкторов получила мой номер телефона и узнала имя. Но потом решила, что такое не трудно выспросить у подруг, которые сами готовы записать меня на стрижку, которую не просила.

Мы преодолели засыпанный снегом бульвар, на котором встретили бегуна, одетого не по погоде легко. Когда вслух изумилась, проводник сообщил, что холод, это последнее, о чем беспокоится бегун.

Меня же вопрос холода перед стартом беспокоил чуть ли не больше всего, не считая расстояния, которое предстояло пройти. Но в пути выяснилось, что даже десятиградусный мороз теряет силу, если гнаться за моим провожатым.

Первая часть маршрута пролегает через живописный зимний город, поэтому немного забыла о тревогах и беспокойстве, которые не дали уснуть в ночь перед выходом. В результате проснулась измотанной и перепуганной, как новорожденный цыпленок.

Когда проводник в очередной раз перетащил меня через дорогу, лавируя между машинами, словно всю жизнь этим занимается, перед нами вырос огромный костел. Сдержанно-оранжевый, с круглыми башнями. Стены украшены рельефами и удивительной клинописью на непонятном языке.

– Будто эльфы строили, – вырвалось у меня восторженное.

– Это армянская церковь, – пояснил проводник тоном, которым мудрец может говорить с неразумным дитем. – И строили ее люди. Совсем недавно закончили.

– Хочу посмотреть, – сказала я, перелезая через сугробы и таращась на удивительное строение.

Проводник хмыкнул, но промолчал и последовал за мной.

Когда оказались во внутреннем дворе, обнаружила, что собор – это только часть постройки, и внутри еще куча прилегающих зданий. Но мне в глаза бросился вертеп.

Первый вертеп, который видела вживую. До этого их приходилось встречать лишь в кино о католических службах.

Подойдя, я долго разглядывала фигуры, выполненные почти в полный рост, колыбель, дары. Даже попробовала поковырять солому, чтобы увериться, что она настоящая. В какой-то момент показалось, что все персонажи живые и сейчас зашевелятся, начнут говорить и поглядывать на нас с улыбками.