Чтение онлайн

– Все предпосылки имеются для этого и даже больше, - продолжил он, между тем, тяжело вздохнув.
– Они участвовали в боевых действиях против сатанов, так или иначе, имеется опыт. Именно из биоргов набирается полиция, военные, рабочие различных специальностей, служащие, консультанты, в общем, все те элементы общества, без которых обычным гражданам не обойтись. У них имеется связь с общим информационным центром, Системой телепортационного автономного явствования, дающей необходимо нужные сведения абсолютно обо всех аспектах жизни в целом.

– Как же, как же. Думаешь, они смогут выйти из под контроля и захватить власть? Это же полный абсурд!
– воскликнул Юрий Георгиевич, с трудом удерживаясь от того, чтобы не расхохотаться.
– А как же контролирующее Око Мира, расставленное во всяком городе, населенном пункте, так или иначе, своим незримым

действием покрывающее все пространство вокруг, которое каждые сутки перезагружает программу действий этим созданиям, оставляя только примитивные функции, житейские знания и навыки. Мало того, без такой поддержки биорги превратятся просто в подобие безвольного скота, станут, точно растения, произрастающие в нашем эдемском саду, то есть абсолютно полными идиотами.

– Не может быть? Я даже не удосужился углубиться во все тонкости и подробные аспекты данной проблемы. Только лишь изучал ее поверхностно, действие на индивидуумов, - несколько сконфужено оправдывался Алексей, поправляя на себе волосы.
– Вернее сказать, я только однажды наблюдал введение этой станции в действие. Но я совершенно не задумывался над истинным ее предназначением.

– Для общего развития, так сказать? Ну что ж, и то хорошо. Конечно, довольно жаркий спор у нас получился сегодня. Хотя это полезно будет для общего дела. Я ведь уже навряд ли появлюсь здесь когда-либо, а тебе такие знания пригодятся, уж как минимум, - проговорил консул печально.
– Эх, Алексей, жизнь проходит, а я так толком еще и ничего не сделал, как следовало бы. А тут сатанскую психологию изучу попутно, может еще, трактат какой научный напишу по такому поводу. Все у нас получится, я думаю.

– Да не переживайте Вы так, Юрий Георгиевич! Найдем подход мы к этим существам и вызволим Вас оттуда, предоставим замену. Сам постараюсь поучаствовать в данном вопросе, уж не сомневайтесь, - он чуть тронул консула за плечо, пытаясь так или иначе его подбодрить.
– Может, кофе выпьете для разнообразия?

– Да нет, спасибо. Сейчас скоро идти нам с тобой нужно будет на посадку, - он нетерпеливо посмотрел на часы.
– Успею еще насладиться. Тем более, на корабле вполне должны присутствовать натуральные продукты, которые тут уже навряд ли сыщешь. Они намного лучше синтезированных. Ведь правда?

– Конечно, кто бы сомневался!
– воскликнул, вторя ему Алексей.
– Зря, наверное, я здесь заменителем питаюсь.

Спустя некоторое время, двое наших собеседника нехотя поднялись, наконец, со своего мягкого излюбленного местечка и, чуть пошатываясь от долгого ожидания торжественного момента отлета, направились прочь из этой уютной, располагающей к откровению комнаты отдыха. Они вышли на свежий воздух и проследовали дальше по направлению непосредственно к ожидавшему их на стартовой площадке посадочному модулю, чтобы затем быстро умчаться на нем, возвышаясь к призрачным вершинам небес. Там они находились далеко за гранью привычного земного существования, ставшего таким людям уже совершенно чуждым и непривычным, как бы действительно ни хотелось того ни одному из истинных человеческих созданий. В мгновение ока, исчезнув за входным люком блестящей металлической тарелки, после, абсолютно бесшумно отдаляясь от Земли, они совсем даже не могли себе предположить, предвидеть, что именно произойдет с ними в дальнейшем, каким будущим испытаниям могут подвергнуться их души и разум, так запросто брошенные в общий механизм познания, исследования неведомого, неизвестного свойства бытия, туда, где еще никогда не обреталась людская сущность.

Солнце, необычайно маленькое и яркое, чуть краешком огненного диска, одним лишь уголком своего существа выглянуло из-за горизонта так легко, словно хотело именно сегодня определить, нужно ли ему в данный момент показываться на свет божий или подождать уже другого, более благоприятного случая. Напряженно исследуя своими лучами окружающую обстановку, проверив отдельно, каждое опрятно стоявшее деревце, аккуратно постриженный кустик, перебрав даже листочки и веточки на них, осветив острым взглядом уютные домики и небоскребы, уходящие прямо в небо, оно, наконец, неторопливо и величественно поползло ввысь. Медленно пересекая линию небосвода

именно в том месте его соприкосновения с землей, кое представляла собой изогнутая кромка горизонта, оно стремилось скорее выбраться в небо, тем самым дальше и дальше уходя от этого гнетущего его края, чтобы затем уже свысока наблюдать за всем происходящим вокруг. Домам и деревьям, которым, так или иначе, было просто не в состоянии дотянуться своими вершинами до его святейшества, оставалось только с земли удрученно следить за таковыми его дальнейшими перемещениями по небу.

Удалившись в скором времени от них подальше, словно расправив свои лучи полной мерой, оно засияло еще ярче и насыщенней, отдавая все части своего тепла окружающей природе, согревая и убаюкивая ее, испаряя тут же на месте образовавшийся за ночь ненужный иней, который сразу, тоненькой струйкой влаги стремительно уходил куда-то вверх. Солнце присутствовало тут везде, проверило все, что только можно, заглянуло в окна домов, в густую чащу парков и скверов, постучалась в двери, скользнуло по стенам зданий, различных прочих возвышений и построек, заявляя о своем явном присутствии здесь. Нужно было пробуждать мир живой природы, еще раз начинать следующий день, чтобы затем снова и снова наблюдать за бесконечно продолжающейся суетой внизу, будто бы этим собственным действием приносящей кому-то пользу или долгожданное благополучие.

Небо тут казалось совершенным и красочным, голубого глубокого спектра цвета, являвшимся воплощением некой призрачной мечты о самом сокровенном и возвышенном, увлекая куда-то высоко в воздушную облачную сферу бесконечного пространства, той необыкновенной реальности, существующей в самой глубине этого необъятного ристалища, вероятно именно для того и созданного здесь, чтобы правильно отразить в действительности все возможные способы реализации человеческой мысли в состязательной сущности бытия. Оттенки цвета в нем чередовались от прозрачного и призрачного, лишь слегка тронутого чуть капнутой в молоко синевой, до более насыщенного, массивного и яркого, близкой к истинному составу первостепенного облика мира, перераспределяя порядок такого познания от самых сложных элементов к более простым и понятным всеми.

По небу возвышаясь, различные и непохожие друг на друга, величественно плыли облака, представляя этой белоснежной массой неимоверное совершенство некоторых природных явлений, происходящих вокруг. Данные процессы, совсем не так далеко от нас существующие, безо всякого сомнения, крайне завлекали собой, затягивали в свой бесконечный процесс изменения, перевоплощения во что-то другое, неведомое, как никогда раннее непознанное, из всех повторяющихся здесь реальных событий. Хотелось бы понять такие преобразования, может быть еще в какой-то мере не изученные до конца, представшие пред нами, как открытая книга, по неизвестной причине так и не узнанные полностью. Но далеко ли может зайти прогресс? Есть ли завершение той бесконечности развития, на которую ступают людские умы для достижения определенных конкретных задач? Истинно ли они понимают, что пытаются разгадать, разведать, и не будут ли попросту разочарованы теми знаниями, обретенными в процессе изучения тайн окружающего мира? Нужными окажутся эти сведения впоследствии или будут спрятаны, погребены серым забвением последующих поколений?

Тем не менее, солнце продолжало яркими лучами освещать окружающую обстановку, колеи дорог, крыши домов, стены зданий, в общем, все то, с чем соприкасалось в действительности, непосредственно окутывая так, что становилось уже несколько жарковато от таких неожиданных его объятий. Из-за чего белый пар от воды начинал медленно подниматься над землей, увлекая на воздух вслед даже ту самую мелкую пыль под ногами, которая совсем еще недавно, плотной вязкой массой беззаботно лежала на ее поверхности. Грязь, размазавшись, как шоколадное масло по куску хлеба, образовывало вместе довольно прочное соединение, которое сейчас являлось совершенно бесполезным в данном собственном состоянии, полностью исчезая с поля зрения и ставшее тем самым пресловутым подъемным механизмом в таковом природном явлении воочию. Ведь даже ветра тут совершенно не наблюдалось, пускай небольшого, незначительного, ненадолго, лишь на некоторое мгновение своим дыханием могущего смахнуть окружающую пелену стоявшего жаркого смога из пыли и песка, создающего определенно неистовое впечатление сухой и горячей печки. Все находилось тут, как внутри какой-нибудь плавильной камеры, от жара которой было никуда не скрыться, не уйти в тень спасительной кроны деревьев, либо погрузиться в холодное пространство охлаждающей емкости.