Чтение онлайн

– А если действительно что-нибудь произошло?
– обеспокоенно предположил Андрей, в изумлении поднимая глаза на собеседника.

– Ха, да куда он, небось, денется. Сидит с какой-нибудь очередной компанией, да водочку попивает, - уверенно высказался Николай в его адрес.
– Не в первый раз такое дело.

– Ну, а охотников она не спрашивала, может, куда с ними подался?

– Спрашивала, так ведь никто ничего толком и не говорит. Или не знают, или скрывают, помня характер Оксаны, что сами потом крайними и останутся, - Николай задумался ненадолго, а затем мрачно прибавил.
– Навряд-ли он сам куда-нибудь из поселка денется, особенно сейчас, в такое нехорошее время. Подобное, мягко сказать, было бы просто неразумным.

– Да пусть погуляет, покуражится. Перебесится, потом все нормально будет, - попытался заверить его Андрей.

– Вот и Оксана второго хочет завести, чтобы как-нибудь мужа своего

образумить. А тому все равно. Мама, естественно против высказывается. Говорит, что ежели сейчас ему на них наплевать, и на нее, и на ребенка, то как только будет еще один - он совсем на шею сядет. Это я уж, к примеру, могу пьянствовать, жизнь свою прожил, а ему как-то надо брать себя в руки. С другой стороны, они того просто достали своими придирками. Поливают грязью с ног до головы по всему поселку. Кто же такое способен выдержать?
– Николай тяжело вздохнул, обреченно возвращая измятую кепку обратно себе на голову.
– Сложная ситуация, без пол-литра точно не разберешься.

Здесь друзья неожиданно притихли, и далее шли молча, видимо собираясь с мыслями, ни о чем, особо не разговаривая, пока тема для их непосредственного общения не нашлась сама собой.

– Ты моих домочадцев случайно не проведывал?
– поинтересовался Андрей, с чувством крайне возникшего беспокойства, явно этим вопросом выказывая свою искреннюю заботу об оставленных ближних.
– А то, как они тут без меня обходились? Хотя и прошло не так уж много времени, но все равно волнительно. Сам ведь знаешь.

– Знаю, конечно. Вполне понимаю. Заходил естественно, как не зайти, - со знанием дела отвечал Николай.
– Все хорошо, и мать и сестра, живы, здоровы. Напоили меня чаем, а я конфеты принес. Ты сам не желаешь конфетку отведать, то они, на всякий случай, у меня всегда с собой?
– посмеявшись, предложил он и, не дожидаясь ответа, положил несколько карамелек Андрею в карман.

– Да мне-то зачем? Не нужно, не люблю я сладкого, - запротестовал было тот, попытавшись вернуть гостинец Николаю обратно, но видя, что из этого ничего толкового не получится, он прекратил безуспешные попытки, оставив конфеты в кармане.

– Спасибо, что навестил их, дядя Коля, - напоследок благодарственно высказался он в завершение всех проводимых манипуляций.

– Ой, да какие проблемы. Посидели, чаю попили, о тебе поговорили. Мог бы даже и не спрашивать. Не первый раз так случается. Я всегда знаю, когда ты уходишь...

Они еще долго продолжали рассуждать о разных, абсолютно не существенных в данный момент вещах, жизненных мелочах и проблемах, о которых обычно любят говорить люди, чтобы по обыкновению скоротать время, находясь в процессе какого-нибудь долгого нежелательного занятия. Ведь Николай, по сути дел, был крайне одиноким человеком, хотя и сам определился пребывать подле своей скандальной сварливой жены, подобно тому, как нитка прочно сидит в иголке, особенно в момент восстановления той или иной старой прохудившейся вещи. Так или иначе, он, всеми силами старался в полной мере обрести в лице ее некую дружескую поддержку. Сам того не замечая, тот также очень сильно привязался и к Андрею, испытывая в отношении его, в какой-то степени, вполне полноценные родственные чувства. Андрей даже и не думал противиться этой теплой его восприимчивости, а скорее наоборот, был искренне рад иметь такого хорошего старшего друга, у которого можно было всегда обзавестись нужным советом, и в то же время просто по-приятельски поболтать. Ведь родных детей у Николая не имелось. Один, самый младший из сыновей, трагически погиб на охоте, когда их отряд наткнулся на слишком многочисленное скопище грызунов около поселка, и спасти его просто не представилось возможным. Другой же пропал непосредственно в самой экспедиции. Уходя в Город, он просто не вернулся назад, как такое обычно случается практически со всеми снабженцами в конечном итоге. Может быть, Николай и тешил себя некоторой надеждой на то, что старший сын все-таки когда-нибудь объявится, но почему-то с каждым годом данных иллюзий у него становилось все меньше. Образовавшуюся пустоту должен был кто-то заполнить, и вся забота и внимание с его стороны доставались исключительно Андрею - единственному близкому человеку, такого молодого подходящего возраста.

За проводимыми разговорами, приятели не успели заметить, как вышли из этого угрюмого сумрачного туннеля на открытую местность, преодолев, кстати сказать, довольно значительное расстояние. Поселок располагался, как и было необходимо, на своем привычном месте - в низине некого подземного плато, со всех сторон окруженного высочайшими, скрывающими его истинное нахождение, отвесными скалами. Путники присутствовали внутри огромного, хорошо укрепленного периметра, достойно служившего убежищем для такой, чудом уцелевшей немногочисленной группы людей, защищенных данным оригинальным способом от всех

ужасов внешнего мира. Иногда, правда, в обитель наведывались летучие мыши, выискивая, чем поживиться, но данное их нападение не представляло особой проблемы для охотников, дежуривших на своих постах посменно круглые сутки. Грызуны же сюда пробраться не могли по причине того, что просто не умели перемещаться по воздуху, как эти их ближайшие сородичи, упомянутые выше. Да и собственно большего рвения от оных тварей трудно было ожидать, так как вся достаточная техническая оснащенность поселка позволяла жителям чувствовать себя довольно свободно, тем более активность остальных злобных хищников отмечалась значительно меньше ощутимой нормы.

Андрей на секунду остановился, осматривая окрестности с небольшой высоты. Поселок предстал пред ним как на ладони. Повсеместно горели костры, освещая тусклым призрачным светом маленькие убогие хижины, церковь, бар, больницу, а также и иные общественные строения, служившие различным целям, несущие каждый в отдельности свое конкретное предназначение, одновременно в общей совокупности, выполняющие единое дело по поддержанию и обеспечению жизни в поселке. Здания почти все, так или иначе располагались вокруг небольшого подземного озера, служившего источником, столь необходимой людям, чистой воды. Теперь нужно было просто лишь спуститься с этой небольшой горки по тропинке вниз, чтобы как можно быстрее попасть домой. А там уже, как говорится, до родной лачуги будет и рукой подать. Друзья, конечно, поспешили продолжить движение, утопая ногами в мягком песке, то и дело старавшегося затянуть их в свои объятья.

Довольно скоро, наши возвращающиеся путники, усталые, но довольные, оказались возле этого блистающего ровного озера, подобному огромному зеркалу растянувшегося по всей видимой площади своего обозримого пространства. Вода переливалась красноватыми отблесками - отражением горевших костров, словно лучиками проступивших там шероховатых неровностей, игры искривления и преломления света, некого завораживающего причудливого узора, воссозданного природой для истинного восхищения ею. Проплывали, проступали из тумана знакомые до боли ветхие домики соплеменников, сооруженные в основном из камней скал, чередуясь также со стволами деревьев, сухой травой, шкур животных и прочего ненужного мусора. Оград или заборов, хоть как-то разделяющих одно хозяйство от другого не наблюдалось совсем. Впрочем, этого было и не нужно. Люди тут знали друг друга и вполне доверяли любому жителю своего поселка, так как существовали совместно, на благо каждого члена общества.

На улице, тем не менее, в такое время уже становилось пустынно. Хозяева должно быть давно находились в собственных хижинах и занимались какими-нибудь крайне неотложными делами. Рыбаки готовили снасти к завтрашней ловле, либо потрошили рыбу для засолки и дальнейшего ее хранения. Охотники точили ножи, топоры, стрелы арбалетов. Земледельцы раскладывали возле своих жилищ для просушки клубни и коренья растений, чтобы продать или обменять их на небольшом местном рынке. Мясники разделывали туши животных, отделяя по частям шкуру, мясо, кости, внутренности.

– Эй, Петрович, здорово! Как поживаешь?
– прокричал вдалеке чей-то звонкий голос, несколько столь бесцеремонно обращаясь непосредственно к Николаю.

Тот поднял руку в знак приветствия, поворачивая одновременно голову из стороны в сторону, пытаясь оглядеться и определить, откуда именно доносится такая речь. Но ничего толкового так для себя и не уяснив, он махнул рукой и с некоторым нескрываемым чувством сожаления направился дальше.

Андрей же остановился. Обернувшись назад, он заметил, что невдалеке начал прорисовывался некий женский силуэт, который достаточно быстро, можно сказать с невероятной скоростью приближался именно к ним. Как определил наш экспедитор, это и была та самая Оксана, которой они с дядей Колей дорогой перемыли все косточки. Если судить по внешности, то на первый взгляд она могла видеться девушкой вполне обычной, лет тридцати отроду, невысокого роста, хотя при всем представленном, имеющая определенно особенно крепкое телосложение. Лицо ее выглядело несколько смуглым с чуть выступающими на его поверхности веснушками. Волосы оказались коротко подстрижены, вполне приятного каштанового цвета, но, к сожалению, они отсвечивали еще каким-то нехорошим темно-рыжим оттенком. Однако ежели выпало вам чести мало-мальски близкого общения с ней, то можно было сразу выявить отдельную странность в ее поведении при разговоре, беспричинную суетливость, беспокойство, неудовлетворенность сложившимися жизненными обстоятельствами, а также постоянный страх остаться без необходимых средств к существованию. Даже в одежде чувствовалась какая-то излишняя предусмотрительность. Несмотря на то, что в поселке на данный момент почти не ощущалось холода, на ней заранее уже были надеты теплая куртка-ветровка, тяжелые ватные штаны и кожаные зимние ботинки на прочной толстой подошве.