Чтение онлайн

У Светика мать и отчим тоже парочка что надо. Голубки. Отчим у Светика уже пятый. Если считать всех. Когда Светик исчезает на полгода или на год, ни мать, ни отчима это не интересует. Такие милые голубки. Отчима интересует только подледная рыбалка. А мать интересует только отчим.

Вечером Бабрыка не отходит от Светика ни на шаг. Крутится около и пристает.

— Красивая, — говорит он и время от времени пускает в ход руки. Или целится губами.

— Я никакая не красавица, — говорит Светик. И тут на нее находит

стих. Она знает за собой это. Она говорит и как бы любуется сама собой: — У меня милое, привлекательное лицо. У меня большие серые глаза. У меня стройная фигура. — И на той же ноте она продолжает: — Но у меня нет дела и нет денег. Нет квартиры. Нет хорошего друга.

Светик чувствует, что сейчас она говорит что-то важное. Для самой себя важное.

Но этот Бабрыка олух олухом.

— Разве в деньгах счастье? — дышит он Светику в ухо. И чуть ли не стонет. И тянет потихонечку куда-то в ту комнату. Видно, там он думает прилечь. — Светик…

— Чего тебе?

— Светик, а?.. Пойдем… Ты не хочешь, Светик? — И дышит, и опять дышит.

Светик целует его разок-другой и говорит ему, чтобы шел бай-бай. Светик вообще в этих делах вперед не забегает. Светик эти дела знает.

— Светик…

Вот ведь поросенок. Они легли спать в разных комнатах — погасили свет, улеглись, притихли, и на тебе — он уже опять заглядывает в дверь.

— Светик… Почему ты не хочешь?

— А почему я должна хотеть?.. С чего ты взял?

Светик встает.

— Где ключ?

В комнате, где спит Светик, есть замок — если сейчас достать ключ, все будет в порядке.

— Нет его, — говорит Бабрыка. — Нет ключа.

— Шутишь?

— Нет-нет. Я его давно потерял.

Светик подходит к нему ближе и говорит. Глаза в глаза:

— Ну ты… Не крути мне мозги!

— Светик…

— Дурочку колхозную нашел, да? Давай ключ!.. Быстро!

Он роется в столе — минут десять роется. Потом в каких-то ящиках. В шкафу. Наконец находит.

Светик чмокает его:

— Не сердись… Я с людьми не скоро схожусь. Мне надо как следует к человеку привыкнуть.

Светик не отговаривается — так оно и есть. Такая она женщина, и тут уж ничего не поделаешь. Хотя в общем Бабрыка ей нравится. Не жадный. Вежливый. А если глуповат, то это не беда. Нельзя, чтоб у человека было все. Так не бывает. Что-то есть, а чего-то нет.

На следующий день Светик встречает на рынке странного паренька, который, как оказалось, был монашком. Или кем-то в этом роде. Он объясняет Светику, что был он «церковным служкой», а зовут его — Павлом. В разговоре он изо всех сил нажимает на букву «о»:

— Послушай… Погоди… Посмотри…

У него с собой старинная книга, за которую, как он говорит, ему на рынке выложат пять сотен. Книга называется «Житие». Светика все это чрезвычайно увлекает.

— Пять сотен? — переспрашивает она.

— Выложат

мне до копеечки. — Он очень смешно окает.

— Кто выложит?

— Они.

И служка показывает пальцем на группу книжников. В центре их мужчина с загипсованной рукой — Светик это тут же засекает.

Служкой Павлом она тоже заинтересовалась. Парню лет двадцать. Ему надоело жить при церкви — и вот он сбежал. А «Житие» прихватил с собой, чтоб продать и иметь рублики на расходы. Знал, что прихватить. Потому что пять сотен — это цифра. Церковь его где-то в Калининской области, а бежит он — на юг. На юга, к морю, о котором слышал много интересного.

Служка читает Светику одну из страниц книги. Старославянскими буквами там написано: «ТАКО НЕ ЛЮБИЛ ОН НИ ЯСТЯ, НИ ПИТЬЯ, НИ ЗЛАТО, НИ ПРИНОС… НО ЛЮБИЛ ОН ЖИТИЕ СКОРБНО И ПУТИ ЛЮДСКИЕ».

— Пути людские, поняла? — объясняет ей служка. — Вот я тоже их полюбил.

— Кого?

— Пути людские. Путешествовать полюбил, поняла?

— Поняла, — говорит Светик. — Чего ж не понять.

Бабрыка звонит с рынка:

— Светик!..

А Светик сидит и сортирует для рынка книги. По пять штук на выход — чтоб руке не тяжело и чтоб в глаза не бросалось.

— Чего тебе?

— Ты ведь интересовалась дядькой, у которого рука в гипсе?

Светик не только интересовалась, она уже и справки навела. Оказалось, что это большой специалист по старым книгам. На рынке его звали по имени — Алеша Каратыгин. Филолог. Научный сотрудник. Тридцать два года, а уже заведует отделом старинных рукописей в каком-то исследовательском институте.

— Он ведь тебя интересует, да? — спрашивает Бабрыка.

— Дальше что? — говорит Светик.

— Я навел к нему мосток. Через одну девицу. Она у него в отделе работает. Оля ее зовут… Привести?

— Приводи. Жду.

Гудки.

Светик не знает, радоваться или пока погодить. Не верит она в творческие силы Бабрыки.

Они приходят.

Девица из хорошеньких. И молоденькая. Лет двадцати.

На спекулянтку она не похожа. Надувает она Бабрыку, это ясно. Но и не из подсадных, не из ментовки — это тоже ясно. Светик пытается узнать, зачем же она к ним затесалась.

— Небось «Анжелику» надо, а? — спрашивает Светик. Книга пользуется среди девиц прочным успехом.

Светик идет в дальнюю комнату — эта комната уже определенно приспособлена под книги. Что-то вроде склада. В этой же комнате Светик спит. Сейчас она перетаскивает туда принесенные связки книг — и садится сортировать.

Появившийся Бабрыка вертится вокруг Оли:

— Жаль, у нас выпить нечего. Сегодня бы не грех выпить. — И еще: — У нас даже поесть нечего. Мы, Олечка, мелкие спекулянты.