Старсайд
Шрифт:
Кира хмурится, и Ксара качает головой. Её голос звучит сурово:
— Это не значит, что меч плох. Металл важен. Но сердце важнее. Мечи становятся сильнее в руках своих владельцев. Они черпают силу из нас… точно так же, как мы черпаем её из них. — Она кивает на меч Киры. — Держи его поближе.
Кира крепко сжимает рукоять, с благоговением разглядывая гравировку.
— А её меч? — спрашивает Зейн, кивая на тот, что висит у меня за спиной.
Ксара даже не смотрит на него. Её глаза по-прежнему прикованы
— Её меч опасен, — говорит она. — Держи его в ножнах. Чем больше людей его увидят, тем больше захотят им завладеть. — Она морщится, и её взгляд всё же невольно соскальзывает к моей спине. — Бессмертные на всё пойдут ради лучшего металла. Такие мечи…
Она снова резко отворачивается, словно заставляя себя не смотреть. Будто что-то внутри клинка властно притягивает её внимание…
Я вспоминаю воинов в таверне. То, как они подходили один за другим. Как тянули рукоять снова и снова, словно в трансе. Вспоминаю Масок, делавших то же самое.
Журчание реки вырывает меня из мыслей. Она протекает ниже по склону; вода шепчет, перекатываясь через обточенные камни, подобно полотну колышущегося шелка. Те немногие ручьи, что я видела на Штормсайде, почти пересохли. Этот же кажется полноводным, едва не выходящим из берегов.
Мы останавливаемся у склоненных деревьев, окаймляющих берег. К одному из них привязана лодка. Она небольшая, сделанная из искусно вырезанного дерева, с причудливыми узорами, тянущимися вдоль бортов.
Выражение лица Ксары становится серьезным.
— Что бы ни случилось, найдите укрытие до захода солнца. Если получится — какую-нибудь деревню. Этой ночью вы будете в безопасности на воде, но во все остальные…
— Почему? — спрашиваю я. — Почему здесь так опасно ночью?
Ксара оглядывается, словно кто-то может подслушивать их за деревьями. Она наклоняется к нам и шепчет:
— Ночью из-под земли выходят демоны Бога Смерти, убивая всё на своем пути.
Бог Смерти. При звуке его имени тени у наших ног, кажется, становятся длиннее. Птицы перестают щебетать.
Тем не менее, Ксара продолжает:
— Даже наши лучшие рыцари были разорваны в клочья зубами, острыми как мечи. — Она закрывает глаза. Сглатывает. — Так было не всегда.
— Что же произошло?
Она пожимает плечом:
— Только богам известно. Я знаю лишь то, что в одну ночь всё изменилось. Мы потеряли сотни людей. Мы проснулись… и всё вокруг было залито кровью. Мы находили… лишь фрагменты тел. — Она обрывает себя. — Ночь убивает даже бессмертных. Вы понимаете?
Мы киваем.
— Хорошо. — Она наклоняется и шепчет что-то лодке. Возможно, указывает направление. Она бросает внутрь мешок с едой и фляги, после чего жестом приглашает нас на борт.
Зейн запрыгивает без проблем. Затем Кира. Следом я. Дерево качается под моими ногами, и я приземляюсь
— Моя лодка никогда не переворачивается, — заверяет меня Ксара. — Это не обычное судно. На воде вы будете в безопасности.
Она открывает рот, словно хочет добавить что-то еще, но останавливается.
Но есть кое-что, что мне нужно знать.
— Я думала, бессмертным живется лучше, чем нам, — быстро произношу я. — И это так, конечно… но боги не служат и вам тоже. Они прокляли и вас.
Это даже не вопрос. Но Ксара кивает.
— Боги служат только самим себе, — говорит она. — Какие бы легенды вы о них ни слышали — на самом деле они еще хуже. Сделай себе одолжение: никогда не переходи им дорогу.
Затем она развязывает канат.
ГЛАВА 11
Некоторое время мы просто сидим в лодке в полном молчании. Тишину нарушает Кира. Она поворачивается ко мне, протягивает свой меч и говорит:
— Если я подниму волосы, ты сможешь их отрубить?
Я уставилась на неё, разинув рот.
— Ты… больше не хочешь их носить?
Она вздыхает:
— Нет, хочу. Вообще-то, волосы — это то, что мне в себе нравится больше всего. — Она выплевывает прядь, которую ветром занесло ей в лицо; её косы теперь почти полностью расплелись. — Но они меня, черт возьми, бесят.
Что ж, справедливо. Я не знаю, как это делается — как быть дружелюбной, как быть подругой… Я совершенно вышла из практики.
Но я вспоминаю, как Кира, не раздумывая, вытирала кровь с моего лица своим шарфом.
— Подожди, — неуверенно произношу я. — Прежде чем ты решишь их отрезать, дай мне помочь. — Я поднимаю руки, жестом прося её повернуться.
Кира просияла:
— Правда?
Прежде чем я успеваю кивнуть, она уже устраивается передо мной, скрестив ноги; меч лежит у неё на коленях.
Осторожно я начинаю расплетать косы, чтобы переделать всё заново. Она вздрагивает даже от самого легкого натяжения, поэтому я не тороплюсь. У нас здесь, посреди реки, времени предостаточно.
Зейн просто наблюдает за нами. Он лезет в корзину, достает усыпанный цветами кекс из постоялого двора Ксары и откусывает кусок.
— Так, — говорит Кира, кивая в его сторону. — Почему ты здесь?
Зейн откусывает еще кусочек кекса. Жует. Проглатывает.
— Ради магии, очевидно же.
Она склоняет голову, из-за чего мои пальцы соскальзывают с её волос, и я сбиваюсь. Начинаю снова.
— Ты из Великого Дома. По сравнению с остальными ты живешь в раю. Должно быть, нелегко было оставить всех, спуститься с той горы и добраться на восток до платформы. — Она вздергивает подбородок. — Так зачем? Зачем рисковать жизнью ради этого? И не говори просто «ради магии».