Чтение онлайн

Это почти трогательно.

Рейкер убьет его, не раздумывая ни секунды. И хотя Магнус меня совершенно не интересует, он единственный, чью клятву я получила. К тому же, он казался вполне порядочным, что в этом замке редкость.

Нам не нужно, чтобы весь бал поднялся по тревоге.

Поэтому я делаю то, что кажется мне лучшим решением.

Я обхватываю лицо Рейкера руками и притягиваю его губы к своим.

Его глаза расширяются.

Расширяются.

Нас чуть не разорвали на куски демоны. Мы выжили в смертоносном тумане и болоте, кишащем тварями.

Мы днями обходились без еды и воды. Мы смотрели в лицо бесчисленным опасностям.

Но я ни разу не видела Рейкера таким напуганным.

Он упирается рукой в стену, останавливая мои губы в полудюйме от своих. Он скалится и свирепо смотрит на меня.

Упрямый идиот.

Вместо этого мои губы скользят к его шее, и я чувствую, как он напрягается подо мной.

— Притворись, — шепчу я, касаясь его кожи, и он замирает еще сильнее, если это вообще возможно. Но он не отстраняется. Нет. Он подается ближе.

Я издаю стон — притворный, но не совсем, ведь я не могу сдержаться, вдыхая свежий аромат его невероятного, опьяняющего мыла. Мне придется спросить, что в него подмешано, если мы выберемся отсюда живыми. Что бы это ни было, это мой любимый запах.

Я виню мыло в том, что делаю дальше: я очень медленно подаюсь вперед, давая понять свои намерения. Жду, когда он отпрянет. Когда он этого не делает — совсем как в подземелье под влиянием огненного демона — я прижимаюсь губами к его горлу и втягиваю кожу там, где бьется пульс.

Черт. Его мыло — как наркотик. Я хочу еще. Его сердце бешено колотится под моим языком. От злости, я уверена. Я слышу резкий вдох и готовлюсь к тому, что Рейкер оттолкнет меня, сделает шаг назад. Что он, собственно, не станет притворяться.

Но тут его рука касается моего позвоночника, едва ощутимо, притягивая меня к себе, словно маня, и я бесстыдно пробую его на вкус, лаская языком его горячую кожу, покусывая и посасывая, пока голова не идет кругом. Жар заливает меня. Это зашло слишком далеко. Я отстраняюсь, продолжая имитацию, но больше не касаясь его.

Пока не чувствую, как его пальцы сильнее сжимаются на моем подколье. Моя нога всё еще поднята. Я не знаю, что со мной не так. Может, это вино. Может, сверкающее головокружение этой ночи. А может, всё-таки мыло? Но я выгибаюсь спиной к стене, самую малость прижимаясь к нему.

Он тоже подается вперед, запирая меня в ловушку. Прижимаясь ко мне всем телом, прямо между моих ног. И именно тогда я это чувствую.

Он возбужден.

Мой взгляд снова встречается с его глазами. Он пригвождает меня своим взором, словно бросая вызов, просто посмей я хоть что-то сказать. Я молчу. Всё, что я делаю — это медленно трусь о его внушительную длину; кровь шумит в ушах от этого трения, от его размеров, и мы оба делаем один рваный вдох на двоих…

В комнате раздаются шаги, и двери снова закрываются.

Рейкер отстраняется от меня так быстро, что мне приходится схватиться за стену, чтобы не сползти по ней на пол.

Я замираю на полуслове, так и не успев сорваться на оскорбление, и осторожно отлепляю руки от липкой стены. Они

покрыты багрянцем.

— Кто станет красить стены прямо перед балом? — спрашиваю я, хмуро глядя на темно-красные пятна по всему платью и коже. Тот же красный цвет покрывает остальные стены и ладонь Рейкера, которой он не давал нашим губам соприкоснуться.

— Это не краска, — произносит Рейкер, не отрывая взгляда от своей ладони.

Наши глаза встречаются в то же мгновение.

— Хм, — говорит Рейкер. В его голосе звучит почти восхищение.

— Что?

— Вандер Эврен — губитель крови.

Щелчок двери заставляет нас обоих обернуться.

В дверях стоит Вандер, держа в руке голову одного из своих стражников — того самого, которого так бесцеремонно прикончил Рейкер.

— И что же ты знаешь о губителях крови, человек?

ГЛАВА 37

Я не дышу. Рейкер же не выглядит ни капли встревоженным. Он пожимает плечами.

— Я знаю, что вы — жалкие существа, существующие лишь за счет крови. Вы пьете её. Вы красите ею стены. Наверное, вы и трахаетесь в ней. Вам нужно постоянно находиться рядом с ней, иначе вы сойдете с ума от голода.

Мои глаза расширяются, я смотрю на Рейкера так, будто он только что лишился рассудка. Мы — люди. И стоим перед бессмертным губителем крови. Это слово я слышала только в легендах.

Ухмылка Вандера — смесь веселья и яда.

А Рейкер, черт возьми, продолжает:

— Смертная кровь предпочтительнее бессмертной, не так ли? Не испорчена магией?

Я сглатываю, и взгляд Вандера тут же устремляется к моему горлу. Но он не шевелит ни единым мускулом.

— Как я уже говорил, — произносит он, обращаясь ко мне, — если бы я хотел убить тебя, ты была бы уже мертва.

Вены на его руках проступают сильнее обычного. Его лицо сурово; он выглядит так, будто ему почти физически больно. Словно он использует каждую крупицу своей бессмертной силы, чтобы просто стоять на месте. Слова вырываются из него со скрежетом:

— Прошу меня извинить, мне нужно подкрепиться. И… как бы сильно я ни хотел оставить тебя в живых… что бы вы двое здесь ни вытворяли, ваша кровь сейчас бешено пульсирует. — Он смотрит на меня. Его глаза вспыхивают неприкрытым голодом, когда он уставляется на мою шею. Кожу там начинает покалывать. — Вон из этой комнаты, Арис, — хрипит он.

Мне не нужно повторять дважды.

Уже почти у самой двери я слышу его голос:

— Вымойся. Переоденься. Затем мы поговорим с наследниками.

Понадобилось две ванны и бесконечное оттирание, чтобы смыть кровь с рук. Но даже тогда мне кажется, что я чувствую её на себе.

Не могу поверить, что мы не почувствовали запах раньше, в той комнате. Я была слишком увлечена проклятым мылом Рейкера, чтобы что-то заметить. И не только его мылом, если честно.

Вандер был прав в тот день, когда сказал, что мне стоит бежать к воротам. Но он был прав и в том, что мог бы убить меня в мгновение ока, если бы захотел.