Чтение онлайн

– Тогда я иду первый? И эта дурочка чур моя.

– Не возражаю, – усмехаюсь я.

– А зря, – тыкает Эван по значкам камер, разглядывая лица новеньких девушек. А я с замиранием сердца слежу, чтобы он не задержался на той, что показалась мне похожей на Викторию. – Она с кастинга в фаворитках. На эту рассеянную уже есть заявка на «тройничок». Но мне жалко такую дуру сливать сразу. Из-за неё уже просмотры подскочили.

– Эв, я же сказал, что я в таком не участвую, – отбираю я у него мышь и открываю камеры с других комнат, где живут девушки, что прибыли на шоу не вчера.

– Ты участвуешь во всём, что

я тебе скажу, – тоном, не терпящим возражений, сообщает он и тыкает пальцем в монитор. – Вот она. Забыл, как её зовут?

– Фэйт, – смотрю я на тщедушное создание, измученное анорексией. Хотя отдать должное шоу, здесь она хоть немного отъелась.

– Она выбывает сегодня, – тем временем «оглашает приговор» Эван.

– Она же всего две недели как приехала! – в сердцах вырывается у меня. С моих рук она хоть ест. И я хотел откормить её понадёжней.

– А зрители желают страстный красивый секс с этой «узницей концлагеря». И в соответствующем антураже, чтобы танец как в «Ночном портье».

– Уверен, что она умеет танцевать? – удивляюсь я.

– А это уже твоя забота, – смеётся он гаденько. – И я знаю, что ты не смотришь старые фильмы, но это классика. Да и что стоит бывшему стриптизёру научить девчонку танцевать?

– Ладно, я, конечно, не Нуриев, но пару па ей покажу, – втайне радуюсь я, что никакого секса на троих, которым Эван меня всё «пугает», и никакого жёсткого изнурительного траха, за который вчера нам столько заплатили.

И бедная девочка уползла еле живая. С ней, конечно, поработают психологи, врачи, шоу компенсирует деньгами её «неудобства». Только мне от этого не легче. И, наверно, никогда не понять почему примечание к договору эти дурёхи читают так невнимательно. Впрочем, хитрость агентов Эвана именно в том, что они умеют правильно расставлять акценты. «Только если вы сами согласитесь. Только, если скажите „да“», – мурлыкают они, уговаривая. И каждая думает, что её это точно не коснётся.

– Ну вот и славно, – встаёт Эван. – А пока ты приводишь себя в порядок, я пойду знакомиться с новенькими. Не возражаешь?

Он замирает передо мной глаза в глаза. Высокий, подтянутый, с густыми русыми волосами, едва пробившейся щетиной и искрящимся взглядом бирюзовых глаз.

И я невольно потираю небритый подбородок. Ведь словно в зеркало смотрюсь.

Да, нас разделяют целых тринадцать минут. Именно на столько Эван старше. И нас разделяет пропасть, где мой брат-близнец увеличил в несметное количество раз семейное состояние и создал это шоу, а я всего лишь убил десять невинных людей, лишился записи в отцовском завещании, любимой девушки, способности испытывать оргазм и надежд на будущее, и теперь живу по принципу «день прошёл и ладно». И да, я должен ему кучу бабла, которую обещал отдать любым способом, каким он скажет, и сдержать своё слово.

– Увидимся, – хмыкает он.

Но едва дверь за ним закрывается, вместо душа я склоняюсь над монитором и открываю файлы с личными делами.

Кто же она? Эта девушка, что показалась мне похожей на Вики.

«Имя на шоу: Ева, – читаю я. – Настоящее имя: Ева. Двадцать два года. Рост: 170 см. Цвет волос: русый. Цвет глаз: голубой. Вес: 51 кг. Девственница».

И там ещё куча всякой личной информации, что она заполнила в обязательной анкете. Но это роковое «девственница» и радует, и пугает меня одновременно.

Радует, что Эв продержит её здесь не меньше пары месяцев, потому что совершеннолетние девственницы на нашем шоу редкость. А расстраивает, что ставки на неё будут расти с каждым днём. Хотя, может, я зря расстраиваюсь.

Возможно, она мне совершенно не понравится.

В большой гостиной, где нас собрали для первой встречи с Адамом, несмотря на солнечное утро, во всех люстрах горит свет.

– Вау! Как круто! Как дорого! Как красиво, – восхищаются на все голоса шестнадцать новых участниц.

Лорка предупреждала, что я могу попасть и в «большой» и в «малый» заезд. И у каждого есть свои преимущества. В большом легче затеряться и завести подруг. А это очень важно, особенно первое время. А в малом… да какая уже разница, что могло быть в нём, если я попала в большой.

Комната на четверых, но ванных две. Мою соседку по ванной зовут Кейт. И эта хрупкая блондинка уже расколотила флакон для жидкого мыла, набила синяк на руке об угол столешницы, перевернула вазу с цветами, которыми украсили наши комнаты в честь приезда и, судя по всему, имеет все шансы стать главным посмешищем шоу.

Двух других наших соседок своей наивностью она уже насмешила, когда восхищалась, что платья в её гардеробе подходящего ей размера.

И первое впечатление на Адама тоже, похоже, произвела.

Именно к ней он и подходит первой, чтобы отцепить подол платья, зацепившийся за каминную решётку.

– Адам! – восхищённо восклицает она.

– Кейт, – склоняется он к её руке. – Добро пожаловать!

И я прямо читаю на её застывшем, ошарашенном лице восторг, смешанный с благоговением: «Этот Бог знает моё имя!»

Остальных девушек он тоже обходит, каждую называя по имени. Каждой целует руку. Но я бы не стала делать ставку на его феноменальную память – всё же за ухом у него прикреплен почти незаметный наушник, а значит, ему, наверняка, подсказывают. Хотя, не спорю, это производит впечатление.

И я сначала ухожу в самый конец очереди из страждущих его любви претенденток. А когда он разворачивается ко мне, тянусь якобы убрать что-то с его волос, а сама снимаю его волшебный всезнающий аппаратик.

– Э-э-э, – задерживает он в своих красивых руках мою, потеряв связь и опешив от моей выходки.

Да, вблизи он ничего. Такой весь при костюме, при терпком мужественном запахе, при горячих и нежных руках. Но не так чтобы «Ах!» и сердце вон.

«Или всё же „ах“»? – смотрю я в его глаза цвета морской волны. Правда именно взгляд этих красивых глаз, обрамлённых густыми загнутыми ресницами мне и не нравится. Что-то есть в нём опасное, злое, колючее. Особенно когда он, так и не поцеловав мою руку, получает в ладонь свой наушник.

Или я всё это себе выдумала, зная, на что он способен?

– Ева, – подсказываю я.

– Значит, Ева, – хмыкает он. – Символично. Добро пожаловать, Ева!

И второй раз хмыкает, когда, сказав приветственную речь, уже уходя, оборачивается на меня. Заинтересованно. И я бы сказала: довольно.

«Заметил? Вот и отлично!» – теперь хмыкаю я. Хотя первую Лоркину заповедь «Сначала присматриваться и ничем не выделяться» я уже нарушила.

А сразу после этого нас приглашают на завтрак.