Чтение онлайн

Как впоследствии писал в своих воспоминаниях писатель И.Эренбург о поездках на стройки Сталинских пятилеток: «Конечно, я радовался, глядя на новые посёлки вокруг Архангельска, на щетинную фабрику в Великом Устюге, на тракторы; но больше всего меня поражал рост сознания… Я встречал на лесозаготовках… в порту людей с широким кругозором, с большой духовной жизнью — не вечно улыбающихся ударников с Доски почёта, а сложных, внутренне взрослых людей… я радовался: видел, как растёт наше общество».

И всё же И.В. Сталин гениально предвидел, что огромные усилия пролетариата по строительству

социализма могут при определённых условиях быть сведены на нет. Ещё 13 апреля 1928 в своём выступлении на собрании актива московской организации ВКП (б) с докладом «О работах апрельского объединённого Пленума ЦК и ЦКК» И.В. Сталин пророчески сказал:«Глупо было бы предположить, что международный капитал оставит нас в покое. Нет, товарищи, это неверно. Классы существуют, международный капитал существует, и он не может смотреть спокойно на развитие страны строящегося социализма… Одно из двух: либо мы будем вести и впредь революционную политику, сплачивая вокруг рабочего класса СССР пролетариев и угнетённых всех стран, — и тогда международный капитал нам будет всячески мешать в нашем продвижении вперёд; либо мы откажемся от своей революционной политики, пойдём на ряд принципиальных уступок международному капиталу, — и тогда международный капитал, пожалуй, не прочь будет «помочь» нам в деле перерождения нашей социалистической страны в «добрую» буржуазную республику… Но именно потому, что мы не можем пойти на подобные уступки, не отказавшись от самих себя, — именно поэтому мы должны быть готовы к тому, что международный капитал будет нам устраивать и впредь все и всякие пакости».

А 27 октября того же года И.В. Сталин пишет в «Ответе Ш — у»: «Я прямо говорю в своей речи, что правый уклон «недооценивает силу капитализма у нас», «не видит опасности восстановления капитализма», «не понимает механики классовой борьбы» «и потому так легко идёт на уступки капитализму». Я прямо говорю в своей речи, что «победа правого уклона в нашей партии» «подняла бы шансы на восстановление капитализма в нашей стране». И.В. Сталин предупреждает:«Опасность реставрации капитализма у нас существует». (Сталин И.В.Сочинения. Т.11. С. 239–241). О том же он говорит 19 ноября на заседании Пленума ЦК ВКП(б): «Чем угрожает нам правый уклон, если он победит в нашей партии? Это будет идейный разгром нашей партии, развязывание капиталистических элементов, нарастание шансов на реставрацию капитализма или, как говорил Ленин, на «возврат к капитализму».(Сталин И.В. Сочинения. Т.11. С.270).

Пока был жив И.В. Сталин, он делал всё, чтобы не допустить этого, борясь с теми, кто мешал, чтобы людям, всему обществу, жилось лучше.

Во многих отношениях примечательной беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом, которая состоялась 13 декабря 1931 года, раскрылись некоторые социально-психологические стороны личности Сталина, в частности то, в чём он видел смысл своей жизни: «Если бы каждый шаг в моей работе по возвышению рабочего класса и укреплению социалистического государства этого класса не был направлен на то, чтобы укреплять и улучшать положение рабочего класса, то я считал бы свою жизнь бесцельной». (Сталин И.В. Сочинения Т.13. С.105).

Это будет потом, спустя три года после смерти Вячеслава Михайловича Молотова, когда фашиствующие молодчики в Прибалтике устроят под барабанную дробь сатанинский шабаш в день 23 августа 1989 года, отмечая таким вот неподобающим образом 50-летие т. н. «пакта Молотова — Риббентропа». А чуть позже подрывные деятели введут ещё более хлёсткий термин, который, правда, не приживётся — «пакт Сталина с Гитлером».

Сам факт подписания германо-советского Договора о ненападении за неделю до начала Второй мировой войны подаётся идеологическими диверсантами как доказательство того, что-де не западные демократии натравляли Гитлера против СССР, а как раз напротив, коварные большевики в лице Сталина и Молотова, вступив в преступную связь с фюрером, выдали ему карт-бланш на агрессию в Западной Европе.

Но у Истории цепкая память. И в ней чётко зафиксировано, что бросились в объятия Гитлеру именно западные демократии ещё за год до начала его сокрушительных военных действий на европейском континенте: Мюнхенский сговор между премьером Англии Чемберленом, премьером Франции Деладье и рейхсканцлером Германии Гитлером состоялся 29 сентября 1938 года, а 30 сентября и 9 декабря того же года в «мюнхенской корзине» появились англо-германское и франко-германское соглашения «о ненападении и мирном урегулировании спорных вопросов».

По злому умыслу западных демократий «мюнхенская корзина» давала фюреру прекрасный шанс для осуществления политики “Drang nach Osten” и разгрома Советов. Однако англо-французская буржуазная дипломатия позорно просчиталась: сработал «эффект бумеранга», и западные демократии очутились в той яме, которую они так дружно копали для Советского Союза.

… Конечно, последняя неделя ничего не решала, и война всё равно началась бы 1 сентября 1939 года. Но вот само подписание «Договора о ненападении между Германией и СССР», как мы увидим дальше, явилось триумфом советского дипломатического искусства и, в частности, триумфом внешнеполитического курса двух величайших дипломатов — Иосифа Виссарионовича Сталина и Вячеслава Михайловича Молотова.

17-го апреля 1939 года, когда Предсовнаркома В.М. Молотов выступил с новыми важными мирными инициативами, в Лондоне, на Даунинг Стрит, 10 (по этому адресу размещается резиденция премьер-министров Великобритании) семидесятилетний Невилл Чемберлен, танцуя на банкете с женой тогдашнего народного комиссара иностранных дел СССР Максима Литвинова, англичанкой Айви Лоу, заявил ей: «Я, скорее подам в отставку, чем пойду на союз со Сталиным».

Когда И.В. Сталину стало об этом известно, он прокомментировал сообщение так: «Лондон и Париж стремятся поставить нас в положение внешнеполитической изоляции, а Литвинов этого не хочет замечать. Они его водят за нос, а он не замечает их коварных замыслов».

В этих условиях, когда переговоры с СССР лицемерные западные демократии сплошь и рядом приносили в жертву продолжению политики Мюнхена, Сталин счёл необходимым произвести дипломатическую рокировку и поставить главой внешнеполитического наркомата в столь ответственный, в столь драматический исторический момент своего ближайшего и надёжнейшего соратника, упрямого и несговорчивого Молотова.