Сталин
Шрифт:
До 1928 года Николай Бухарин и Иосиф Сталин были не только политическими союзниками, но и довольно близкими друзьями. До той поры они вели ожесточённые споры с левой оппозицией во главе с Троцким, Каменевым и Зиновьевым. Но 11 июля 1928 года Бухарин совершает неожиданный визит к своему давнему непримиримому противнику Льву Каменеву. Они долго беседуют и продолжают разговор на следующее утро. «Лениногвардеец» Бухарин просит «лениногвардейца» Каменева, который вёл записи во время беседы, считать её конфиденциальной. «Дрожащим от волнения голосом» (Каменев отмечал это в своих записях) Бухарин говорил, что Сталин проводит внутриполитическую линию, пагубную для дела революции. В качестве единственного выхода
Обсуждая с Каменевым возможности изменений в составе Политбюро, выдавая желаемое за действительность, Бухарин говорил о «готовности некоторых его членов (в частности, Орджоникидзе и Ворошилова) предпочесть Каменева и Зиновьева Сталину и Молотову. (По этому поводу в письме к Орджоникидзе в июне 1929 года Ворошилов писал: «Бухарин дрянь человек и способен в глаза говорить подлейшие вымыслы, делая при этом особенно невинную и свято-подлую мину на своём всегда иезуитском лице)”. Бухарин сказал Каменеву: «Разногласия между нами и Сталиным во много раз серьёзнее, чем все наши разногласия с вами. Он перережет нам горло». При этом он обронил многозначительную фразу: «На этот раз его смещение произойдёт не через ЦК». Швейцарский коммунист Жюль Эмбер-Дро вспоминал впоследствии, что приблизительно тогда же Бухарин признался ему, что согласился бы даже и на убийство Сталина.
Каменев, конечно, не зря стенографировал содержание беседы с Бухариным. Сделав соответствующее резюме: «Всё это было заискиванием. Я не верю ни единому его слову», Каменев ознакомил с этим сенсационным документом своих единомышленников и вскоре опубликовал его в троцкистском «Бюллетене оппозиции», издававшемся в Париже.
Узнав об этом, Сталин проявил великолепную выдержку, сказав: «В старину говорили про философа Платона: Платона мы любим, но истину — ещё больше. То же самое можно было бы сказать о Бухарине: Бухарина мы любим, но истину, но партию, но Коминтерн любим мы ещё больше».
Сталин никогда ни один вопрос не решал единолично, но всегда — коллегиально. И в конце января — начале февраля 1929 года прошло совместное заседание Политбюро и Президиума Центральной Контрольной Комиссии, где Бухарину, Рыкову и Томскому было предъявлено обвинение в фракционной деятельности, а те, в свою очередь, выступили с заявлением против Сталина. Тогда И.В. Сталин перешёл в контратаку: «Как это ни печально, приходится констатировать факт образования в нашей партии особой группы Бухарина в составе Бухарина, Томского, Рыкова. Это группа правых уклонистов, платформа которой предусматривает замедление темпов индустриализации, свёртывание коллективизации и свободу частной торговли. Члены этой группы наивно верят в спасительную роль кулака. Беда их в том, что они не понимают механизма классовой борьбы и не видят, что на самом деле кулак — это заклятый враг Советской власти. Ленин был тысячу раз прав, когда ещё в 1916 году в письме к Шляпникову заметил, что Бухарин «дьявольски неустойчив в политике». А теперь в довершение ко всему выяснилось, что Бухарин по поручению всей группы вёл закулисные переговоры с Каменевым с целью создания фракционного блока бухаринцев и троцкистов, направленного
Обратим внимание: Бухарин был противником форсированной индустриализации, без которой за довоенное десятилетие невозможно было бы создать материально-техническую базу Победы. Отказ от коллективизации сельского хозяйства поставил бы советскую индустрию в зависимость от капризов кулаков, для которых Бухарин выдвинул лозунг «Обогащайтесь!» (пресловутая бухаринская теория «врастания кулака в социализм»), а свобода частной торговли и вовсе привела бы к реставрации капитализма в технически отсталой (в случае принятия бухаринской программы) аграрной стране, что в преддверии войны объективно привело бы Советский Союз к неминуемому поражению, даже если против считавшейся непобедимой моторизованной армии фюрера выступили бы все кавалеристы Гражданской войны, вместе взятые.
Это без учёта политических и личностных качеств альтернативного вождя — «любимца партии», который мог позволить себе на заседании Политбюро, к примеру, встать на диване вверх ногами и простоять так с минуту — вольность, непростительная даже для «Бухарчика».
(Примечание: взяв на вооружение бухаринский лозунг «Обогащайтесь!», проводя бухаринскую политику деиндустриализации и деколлективизации сельского хозяйства, нынешние господа-товарищи пошли ещё дальше по пути полной ликвидации общенародной собственности и признания частной собственности священной и неприкосновенной — Л. Б.)
Бухарин, Рыков и Томский в апреле 1929 года были сняты с тех постов, которые они занимали, но уже через полгода, после того, как они признали свои ошибки, их назначили на менее ответственные посты. Бухарин, к примеру, был назначен главным редактором «Известий» (а до этого возглавлял газету «Правда»).
Он продолжал жить в Кремле, по-соседству со Сталиным, которого называл по-прежнему «Коба», а тот, как и встарь, звал его «Бухарчик», и, как всегда, они обращались друг к другу на «ты». Более того, хотя Сталина не могло не раздражать, что Бухарин держал на территории Кремля небольшой зоопарк, Коба и с этим мирился.
Известно, что ещё в разгар их дружбы Сталин не раз брал под защиту Бухарина от нападок троцкистской оппозиции: «Крови Бухарина хотите?! Не дадим вам его крови, так и знайте».
На 17-м партсъезде в 1934 году Бухарин завершил своё выступление словами: «Да здравствует наша партия, это величайшее боевое товарищество, товарищество закалённых бойцов, твёрдых, как сталь, мужественных революционеров, которые завоюют все победы под руководством славного фельдмаршала пролетарских сил, лучшего из лучших — товарища Сталина!»
Эти слова Сталина покоробили. Встретив Бухарина вечером на лестнице, он сказал дружелюбно: «Бухарчик… Зачем ты назвал товарища Сталина каким-то фельдмаршалом? Товарищ Сталин такой же рядовой солдат партии, как все мы… Нехорошо раздавать чины в партии, Николай. Позвал бы лучше чай с вареньем пить одинокого бобыля».
Летом того же года Сталин позвонил, чтобы поздравить Бухарина с хорошим докладом о поэзии на Первом съезде писателей. Сказал, что особенно ему понравилось высказывание о Демьяне Бедном, о том, что ему грозит опасность отстать от времени.
В 1935 году Сталин на банкете, устроенном для выпускников военных академий, произнёс тост в честь Бухарина: «Выпьем, товарищи, за Николая Ивановича, все мы его любим и знаем, а кто старое помянет, тому глаз вон!».
В том же году дважды разведённый 47-летний Н.Бухарин женится на идеализировавшей его 16-летней Анне Лариной, дочери известного меньшевика Ларина, которой годящийся ей в отцы «морально устойчивый» «любимец партии» овладел, не дожидаясь её совершеннолетия, а уже в следующем,1936 году, Сталин командирует его в Париж вместе с молодой женой: это было против правил — чтобы отправлять за границу вместе с женой — возможно, Сталин не хотел, чтобы Бухарин вернулся назад, в СССР, где над ним продолжали сгущаться тучи. Но, забегая вперёд, скажу, что Бухарин вернулся…