Чтение онлайн

Первая стадия сна самая скоротечная, наступает провал – стремительный, будто камешек, пущенный по воде. Так, в театре голова безвольно опускается на грудь. Вечером выпадает из рук книга. Ребекка быстро минует первую фазу. Десять минут – и она увязает все сильнее, начинается заплыв на глубину. Внезапно накатывает сон: Ребекка в церкви с родителями. Крестят ребенка. Однако что-то не в порядке. Голос священника – он не совпадает с движением губ. Плеск льющейся на темечко младенца воды тоже отстает от картинки – как в паузе между молнией и громом. Ребекка единственная в церкви замечает несоответствия. Потом сон

прерывается – звонким голосом из коридора. Ребекка открывает глаза. К разбудившему ее голосу присоединяются другие – слышится смех.

Ребекка выбирается в коридор и видит толпу сокурсников. В центре сборища – две больные подруги, они вернулись из лазарета, их хвосты задорно подпрыгивают, смеющиеся рты сияют белоснежной улыбкой. В руках у них два буррито и две колы.

– Мне так стыдно, навела панику, – сетует одна из подруг, не успевшая сменить спортивный костюм.

– У нас банальная простуда, – добавляет вторая.

– Слава богу! – восклицает Ребекка. Волна облегчения действует на нее исцеляюще. – Слава богу, с вами все хорошо. – Ей тоже становится лучше. Недомогание исчезает. Звон в ушах наконец прекращается.

Главное, они в порядке. «Слышали, слышали? С ними все в порядке», – наперебой галдят девочки в коридоре. Все в порядке. В порядке.

Настроение стремительно меняется. Страх лопается, как нарыв. На третью ночь парни и девушки набиваются в комнатку Аманды, чтобы выпить, лица собравшихся сияют от облегчения. Столы ломятся от кофейного ликера «Калуа» и молока – для девочек, а также бесчисленных пакетов со льдом, пива, текилы и вина с персиковой отдушкой. Завывает блендер, звякают рюмки, музыка играет чуть громче положенного. Все разговоры о том, как почтить память Кары. Может, повесить именную табличку или посадить дерево. Да, дерево – отличная идея, а еще лучше клумба с ее любимыми цветами. Они пьют за их короткую дружбу, за славные шесть недель. Кара была такой милой, соглашаются студенты, наверное, самой милой из всех. Компания постепенно напивается, процесс неизбежный – слишком силен дух легкомыслия в комнате. Они молоды, здоровы и пережили страшное потрясение.

Ребекка сидит в уголке, свесив ноги с верхней койки, ей спокойно и море по колено. Каким-то чудом рядом оказывается Калеб.

– Поганый день, – замечает он так тихо, что слышит только Ребекка.

Она кивает, ощущая теплоту его бедра, головой Калеб почти упирается в потолок.

– Хуже некуда, – соглашается Ребекка. Сквозь пьяный угар она думает, что завтра снова попробует наладить отношения с соседкой Кары – как там ее зовут? Мэй? Следом накатывает раскаяние: никто не соизволил пригласить Мэй на вечеринку.

Внизу гудит блендер, дребезжит лед.

То и дело слышится: «На, попробуй», пластиковые стаканчики передаются по кругу, каждый делает глоток. К одной рюмке разом прикладываются по нескольку человек.

Рано или поздно веселящиеся сегодня студенты-биологи узнают: отдельные паразиты способны управлять поведением носителей в свою пользу. Происходит это следующим образом: несколько человек собираются в тесном помещении, несколько пар легких дышат одним воздухом, несколько ртов пьют из общего бокала – и так на протяжении многих часов.

Наконец вечеринка заканчивается. Заканчивается, как всегда, стуком в дверь и голосом дежурного. Дежурный на три года старше остальных и умеет не замечать спиртное.

– Ладно, ребята, на сегодня достаточно. Расходимся.

Студенты

вываливаются в залитый флуоресцентным светом коридор и, покачиваясь, разбредаются по комнатам – кто по одному, кто по двое. Немного отстав от подруг, Ребекка в одиночестве идет к себе, как вдруг затылок обжигает чье-то дыхание.

– Пошли. – Калеб берет ее за руку.

Так непривычно ощущать внезапное переплетение их пальцев, так непривычно вдыхать аромат его кожи, жевательной резинки и мыла, и так приятно чувствовать себя желанной.

– Здесь нам не помешают. – Калеб толкает пожарную дверь и выводит Ребекку на лестницу.

Створка за спиной захлопывается, отрезав свет и гомон в коридоре. Они остаются одни, парень и девушка, тихо сидящие в темноте на холодной ступеньке.

Другие девчонки считают Калеба тощим, но в глазах Ребекки он высокий и поджарый. В резких чертах лица просматривается ум, некая практичность, как у хорошего дизайна.

Ребекка ждет, когда он заговорит.

Калеб вытаскивает из кармана пакетик «M&M’s».

– Хочешь?

В звенящей тишине даже хруст упаковки кажется оглушительным.

Калеб высыпает драже ей в ладонь.

Какое-то время сидят молча. Пока Калеб громко грызет конфету, Ребекка гадает, с чего начать.

– Мне так стыдно, что я не поговорила с ее родителями, – произносит она чуть погодя. – Просто не знала, что им сказать.

Калеб бросает конфетку в лестничный пролет. Пролетев десять этажей, та приземляется с характерным «бамс».

– В таких случаях никто не знает, – замечает он.

До Ребекки дошел слух, будто у Калеба умер брат.

Опьяневшие, сонные, они продолжают болтать. «Калуа» окутывает сознание приятной дымкой. Все вокруг – тусклый свет, ржавые перила, приглушенный стук капель вдалеке – наполняется смыслом, точно события всего вечера уже стали воспоминанием.

Ребекке хочется столько ему рассказать! Рассказать о строгих порядках в ее семье, о запрете на кино, косметику и походы в школу, об уроках алгебры вместе с братьями за кухонным столом, пока мать штудировала пособия по домашнему обучению, а отец тщетно пытался устроить дома приют. Однако слова застревают в горле, и Ребекка тихонько кладет голову Калебу на грудь, словно надеется передать мысли по другим каналам – через тепло своей руки, прижатой к его плечу.

Калеб методично швыряет драже вниз, точно они сидят у края глубокого колодца и загадывают желания на камешках.

– Люди не знают, что сказать, потому что на самом деле сказать нечего, – резюмирует он, и Ребекка словно заглядывает в его прошлое. – Ничего тут не скажешь.

И тут Ребекка явственно слышит, как много лет спустя сама рассказывает эту историю – кошмар своей юности – о девочке Каре в общежитии, о первом соприкосновении со смертью на втором месяце учебы.

Наблюдая, как последняя конфетка рассекает воздух, они сталкиваются лбами. Отпрянув, смотрят друг на друга – их лица так близко в полумраке – и начинают хохотать. Калеб гладит ее по волосам. Следом происходит долгожданный поцелуй. Его губы отдают шоколадом. Их зубы соприкасаются – Ребекка не знает, правильно это или нет. Ладони Калеба ложатся ей на бедра. Палец скользит по обнаженной полоске кожи на талии. Юношу слегка трясет, однако его нервозность приятнее самоуверенности. Ребекка чувствует, что вступает в новую жизнь – прямо здесь и прямо сейчас. Ее согревает лихорадочная надежда, восторг, свойственный лишь молодости.