Спутник
Шрифт:
– Вот и не оскверняй…
Ребятки умеют завести себя перед боем. Адреналин дергает жилы, сердце вбивает литры крови в аорту, словно сваи. Скоро – бег. Старт – выстрел. Финиш – смерть. Скоро…
«Скоро начнется последний в нашей скучной жизни бой», – вдруг подумалось мне. Сотни раз приходила в голову эта мысль, тысячи раз я решал, что жизнь и впрямь скучна, и, пожалуй, миллионы – брал свои слова обратно. Но теперь, кажется, устал.
Бывает так. Когда устаешь побеждать. Какого черта я не имею права
– Леша…
Перед глазами помутилось, бледно-зеленая линза Земли скакнула, будто ужаленная…
– Леша, ты слышишь меня?
Что со мной?.. Эйфория какая-то, сейчас побегу на врага с криком вождя племени уга-уга… Больно ногу-то, чего кусаетесь…
«Побочное действие препарата Heart-stab нейтрализовано. Система будет автоматически перезагружена через пятнадцать секунд».
– Леша, говорит Дорчаков, выйди на связь.
– Все в порядке, Денис, – сказал я, слизывая капельки пота с верхней губы и поправляя ствол.
– Что у тебя случилось?
– Укольчики классные. Торкает. И система компьютерная прямо-таки безотлагательно перезагружаться намылилась… Ну вот, пожалуйста. Ладно хоть не предлагает выключить питание компьютера. Надпись такую помнишь, оранжевенькими буковками? Я-то думал, здесь что-нибудь навороченное стоит. Не, та же «Винда». Привет от Гейтса на Луне!
Было слышно, как кто-то из ребят прыснул со смеху.
– Смешно, блин, – обиделся я. – А если бы системы жизнеобеспечения этой херней контролировались?
– Ты бы вместе с компом рестартанулся, – хрипло сказали наушники голосом Берметова.
– Леша…
– Да, Денис.
– Что с тобой все-таки происходит?
– Все в порядке. – Я сглотнул.
– Ты не устал, Леша?
Я повернул голову влево, словно захотел посмотреть Дорчакову в глаза через скалу. Плесенно-серое свечение гладкой породы. Здесь нет Дорчакова. Он – там.
– Нет, не устал.
– Вот и ладненько, вот и шарахнешь в резервуарчик с кислородом, который эти придурки с собой прут. Только не торопись, жахнешь, когда весь их хвост в ущелье войдет. Видишь цистерну эту?
Я видел цистерну, о чем и сообщил командиру. Я все видел, я знал, как надо действовать, я мог, при необходимости, просчитать время полета пули, каждый ее виток. Каждый ньютон силы трения. Хотя нет. Тут ей не обо что тереться – воздуха-то нема…
Я был всемогущ, пока не уставал бежать. И все время одерживать победу. Теперь что-то дернулось, словно дрогнул мир, и Денис сразу почуял.
Устал, милый?..
Да ни хрена подобного! Это побочное действие укола. И я обязан побеждать, потому что воюю против сволочей и грязных подонков, против террористов, которые казнят женщин и детей перед глазком видеокамеры, чтобы похвалиться, какие они безбашенные!
Наполовину согнутая фаланга правого указательного пальца. Стоп.
Что со мной? Действительно, что происходит, майор Густаев? Отставить. Напрячь трицепсы нервов, расслабить и зафиксировать их в таком положении. Спокойно разгибаем пальчик, потому как рано. На моих глазах, можно сказать, история творится, а я разволновался. Ай-ай. Плевал я, конечно, на всю эту историю, на все ее шестерни, которые смазаны кровью.
Плевал.
– Еще не начали? – донесся голос нашего космического волка.
– Ой, капитан! – воскликнул Смаламой. – То есть… Макс. Ну ты меня напугал. Я чуть тебя не того… на бинты не пустил!
– Куда мне тут заныкаться-то? – спросил Максим.
– Рядом со мной будь, – ответил Дорчаков. – Когда Леша сверху им воздух подогреет, можешь палить по всей фауне, которая будет пробегать мимо тебя в белых скафандрах. До этого – цыц.
Капитан понимающе кашлянул. Денис продолжил:
– Еще раз повторяю для непонятливых Александров Берметовых: жопу из окопа не выставлять…
Жутко было. Лежать тут наверху одному, слушать, как друзья переговариваются где-то далеко, сомневаться в собственном мировоззрении, видеть приближающуюся толпу людей в белеющих среди серо-зеленой ночи комбинезонах. Фантасмагория какая-то… Как там, интересно, наши гражданские? Собираются суетиться? Кстати, что-то давненько метеориты не падали? Неужели восстановили технари купол защитный? А где мой любимый бледный негр? Прет баллон с кислородом на передовую? «Прет на передовую» – как-то фигово звучит. Никакой красивой орфоэпии…
«Система перезапущена, проводится тестирование…»
Пошла ты.
Хвост колонны поравнялся с началом ущелья.
– Пора, Леша.
Хорошо, когда тихо. Эфир лишь трещит помехами. Это что еще за взрывы вдалеке? Здесь же не… А… понял – сердце…
Ловлю в перекрестье огромный резервуар с потертой надписью на боку «Сжиженный кислород. Опасно». Ох, милые мои, вы еще не поняли, как опасно… Тук-тук… Бег начинается. Фаланга неторопливо сгибается… ощутимая, между прочим, тут отдача… даже при калибре 3,7…
– Опачки, пифи-пафи…
Внизу – ад.
– Хвсф-рш-ш-ш-ш… вф-ф-ф-кс-с… – засвистело в наушниках. И замолкло тут же.
«Температура –56,9 градусов по шкале Цельсия, продолжает падать».
Внизу – ледяной ад.
Рвануло на славу, кипящее облако кислорода взметнулось метров на двадцать вверх. Человек пятьдесят-семьдесят лунников полегло враз, ошметки белых скафандров вместе с остатками застывшей плоти разметало по всему ущелью. Остальные запаниковали. Четкой военной организации у них, конечно же, не было, поэтому несколько формальных лидеров просто не смогли совладать с беснующейся толпой.