Спутник
Шрифт:
– Застенки, застенки… – причитал он, вытирая слезы и размазывая собственную кровь по лицу. – Тащил, тащил… всех тащил, могил не вырыть, а христиане все же… некоторые веровали, а наукой все занимались… и прилетели. Тащил… устал…
– Он с ума сошел… – тупо констатировал я и без того понятный факт.
Раненый обвел всех нас безумным взглядом, указал наверх и закричал:
– Небо пустое! Дождь скоро…
После этого все произошло слишком быстро. Он дернул на себя ближайший автомат, сунул дуло в рот и нажал на спусковой крючок. Берметов запоздало бросился вперед, выхватывая свое оружие уже
Никто ничего не сказал.
Зрелище забрызганной кровью с мелкими ошметками мозга стены и трупа с развороченным черепом вызывало отвращение даже у видавших виды десантников, поэтому тело быстренько отволокли в сторону, а Денис тихим стальным голосом приказал:
– Разошлись по трое. Пятнадцать минут на проверку оставшихся закоулков этого купола. Собираемся у входа, где гражданские ждут. И хватит покамест стрелять в конце концов! Еще противника не встретили, а одного союзника уже замочили! Профи, блин…
– Так я же только в ногу! Он же сам… того, – возмутился было Минотавр, расчесывая оспины на носу.
– Заткнись. – Денис заиграл желваками. У-у-у… дело плохо. Почуял, видно, наш командир нечто такое, что заставило его занервничать. Его – Дорчакова! Я почему-то ничего особенного не чувствовал. Нет, ну не считая, конечно, неумолимого приближения смерти. Так это дело обыкновенное вроде бы… Денис тем временем продолжил: – Сходить по нужде. На это – одна минута. Надеть шлемы. С этого момента в эфире не должно быть ни одного лишнего слова. Болтунов лично стрелять начну. Проверить запас кислорода, в баллонах должно быть примерно на шесть-семь часов нормального дыхания. Значит, часа на два активных боевых действий от силы. Имейте это в виду. Всё. По тройкам.
Мы помочились, защелкнули – за каким хреном, кстати? – гермошлемы и разбежались в разные стороны. Со мной оказались Берметов и Смаламой. Продвигались по спутанным коридорам купола довольно быстро, но на осмотр вверенной нам секции все равно ушло не менее четверти часа.
Ни души…
Рейд пошел нам на пользу: выпрыгивая из-за углов и прижимаясь к стенам, пригибаясь и двигаясь на полусогнутых, мы более или менее адаптировались к слабой силе тяжести.
За это время я успел удивиться, сколько труда и средств было вложено в исполинский лунный комплекс. Здесь, в главном куполе космодрома, располагались и жилые отсеки, и бытовые помещения, и огромные оружейные, вещевые и продуктовые склады. Все было освещено глубоким синим светом. Наверное, это работала резервная энергосистема после того, как лунники вывели из строя главный ядерный реактор. И какой полудурок-дизайнер, интересно, проектировал этот аварийный колорит?
Время от времени в наушниках раздавались короткие переговоры других групп. Из скупых фраз можно было понять, что людей нигде нет. Ни живых, ни мертвых. Неужели этот умалишенный действительно всех в одну кучу сгреб? А лунников, которых перебили при первом штурме, куда? В чисто лунно поле?..
Пару раз мы осматривали помещения, используемые, по-видимому, для каких-то исследований: стеклопластиковые гермодвери, километры разнокалиберных проводов, тонны компьютерных внутренностей…
В одной из таких лабораторий, находившейся почти в конце нашего маршрута, на экране монитора светилась какая-то мудреная
– Берметов, ты у нас хакер недорезанный, – сказал я, брезгливо двигая стволом клавиатуру. – Ну-ка попробуй разобраться. Что это?
Сашка принялся неуклюже тыкать толстыми пальцами перчаток скафандра в клавиши. Он еле слышно матерился и то и дело взбрыкивал плечом, поправляя съезжающий автомат.
– Что у вас там, Леша? – спросил Дорчаков.
– Схемка на мониторе забавная, – ответил я. – Красненькая вся такая…
– И мертвенькая, по-моему… – резюмировал Петр. Он вскинул руку, намереваясь по привычке почесать черную кавказскую щетину на скулах, но лишь долбанул замурованной кистью в стекло шлема и разочарованно вздохнул.
– Что за схемка? – поинтересовался невидимый Дорчаков.
Я открыл рот, дабы хоть что-то сказать, как Сашка вдруг резко повернулся, и из глубины скафандра на меня уставились округленные глазища.
– Ты чего?.. – испугался я.
– О чем бредил свихнувшийся, которого Минотавр подстрелил? – вопросом ответил Берметов, медленно вставая из-за компьютера. Его зенки, по-моему, даже не собирались принимать нормальные размеры.
– Про христианство вроде что-то нес… – растерянно пробормотал я.
– И про пустое небо, – добавил Смаламой.
– Во-во, – сглотнув, произнес Сашка. – А еще он про дождик говорил. Знаете про какой?
– Саша, ты в порядке? – негромко спросил я. В эфире было слышно напряженное сопение, похоже, нас внимательно слушали все.
– Он про метеоритный дождик говорил, идиоты!!! – заорал вдруг Сашка.
– Тут же поле защитное, – вполголоса возразил я.
– Вот твое поле! – Он выставил палец в сторону красно-желтой схемы на экране. – Это состояние генератора, Лешенька!
Я выругался. Денис пока молчал. Он знал, когда нужно дать человеку выговориться, даже если жить осталось всего пару минут. Он умел руководить.
– Я немного астрономией увлекаюсь, хобби у меня такое, понимаете? – нервно поправляя АКЛ, сказал Берметов уже значительно тише. – Так вот, в это время года Луна проходит через небольшое скопление космической пыли. Ирландец один любопытный открыл это дело в 24-м году. Не знаю, о чем думали на Земле, но явно не об отказе защитного поля в сезон «ирландских дождей»! Я видел однажды видеозапись, как такой дождичек… моросит. Нас, ребятки, с землей… то есть с Луной сравнять может в любую секунду. Удивляюсь, честно говоря, почему купол до сих пор цел…
Раздался оглушительный хлопок и противный свистящий звук. Не верю я в карму! Но это, по всей видимости, была первая капля смертоносного дождя.
– Все быстро ко входу, – скомандовал Денис. – Техники, вы слышите меня?
– Да… – дрогнувшим голосом ответил один из них.
– Вы о чем думали?!
– Мы думали…
– Да харкать мне, о чем вы думали! – заорал вдруг Денис. – В слове «хер» три ошибки делаете, а вас в космос отправили на боевую операцию! Лунники скоро атакуют, а тут еще метеоритный ливень ожидается! Если вернусь, собственными руками гексогена под «Росавиакосмос» натаскаю!