Спросите у берез...
Шрифт:
«Моющиеся покойнички»… Неожиданная острота ему понравилась. Она даже отогнала досаду на то, что пришлось так долго топтаться здесь.
— Внимание! — тихо отдает по цепи приказ Вилли Фишке. — Сжимаем кольцо. Стрелять только по моей команде.
Проваливаясь по пояс в сугробы рыхлого снега, солдаты осторожно приближаются к бане. Боязливо выглядывая из-за дерева, обер-лейтенант кричит:
— Юден, сдавайсь! Хенде хох!
Но баня молчит.
— Сдавайсь, юден! Лучше будет! — повторяет свое требование Вилли Фишке.
И снова молчание.
Обер-лейтенант
Зревшее в сознании ликование рушится, как карточный домик: в бане пусто. Валяются старая поломанная шайка да сухой веник. Признаков, что здесь жили люди, нет и в помине.
Обер-лейтенант в недоумении застывает на пороге. Рот его раскрыт, руки дрожат. Только за белесыми ресницами бегают туда-сюда суженные глазки.
— Где твои евреи? — придя в себя, набрасывается он на проводника. — Где их следы?.. На снегу ничего нет.
— Н-никак не пойму. Не з-знаю, — заколотился в страхе Ленька Ярыга.
— А я понимаю! — с кривой улыбкой говорит офицер. — Их здесь и не было. Ты нас обманул, собака! Чтобы посмеяться над нами. Получай!
Дальнейшее произошло настолько неожиданно и быстро, что даже сам Вилли Фишке не успел осмыслить, что он делает. Выхваченный им пистолет выстрелил.
И Ленька Ярыга упал, даже не вскрикнув.
Может быть, этот глупец и не виноват. Возможно, что он сознательно и не обманывал. Но надо же было на ком-то выместить неудачу. Доннер ветер! Мог ли он полчаса назад представить себе, что так комично закончится эта затея?..
А Ярыга и в самом деле не обманывал обер-лейтенанта. Не собирался над ним смеяться. Разрушила планы Вилли Фишке простыня. Обыкновенная простыня, что появилась ночью на плетне возле дома Юлии Лукашонок. Ее заметили жители лесного лагеря, когда шли в очередной рейс за продуктами.
В последнее время комсомольцы старались как можно реже посещать лесной лагерь. Без острой необходимости туда никто не ходил. Чаще других продукты ребятам носили старшие сыновья Юлии Павловны — двенадцати летний Витя и десятилетний Вася. Иной раз лесные поселенцы приходили за ними сами. Здесь, в хорошо знакомой всем Юлиной бане, они могли поесть горячего супу, что специально варила для них заботливая женщина, узнать свежую новость. Последнее обеспечивал окруженец старший лейтенант Алексей Трофимов. Поселившись у Юлии в доме, он помогал комсомольцам поддерживать связь с лесными жителями.
Сигнал тревоги заставил парней в белых маскировочных халатах повернуть назад. В лагерь они не пошли — опасность могла подстерегать и там. Обогнув кладбище, направились в глухую лесную засеку. Это было место встречи с комсомольцами деревни на случай появления вблизи немцев.
Ждать пришлось недолго. Через полчаса сюда пришли Василий, Мишка и Алексей Трофимов. Они несли какой-то мешок, пилу и топор. Объяснений не требовалось. И так было ясно, что с теплой, уже обжитой баней покончено.
— Вместе с Мишкой двое вернутся в лагерь за вещами. В бане все убрать, чтобы не было никаких следов, — скомандовал Василий.
В тревожном ожидании
А они идут с разбором, не куда глаза глядят. Держат путь к границе Себежского района, подальше от Прошек. Через несколько часов останавливаются.
— Пожалуй, что хватит, — говорит Василий, — здесь можно и прописаться.
— Если только не возражают местные волки, — с оттенком грусти шутит Смирин.
Но грусть его тут же исчезает под неунывающими взглядами товарищей.
Серьезных причин для уныния и правда нет. Они не беспомощные робинзоны. У них есть топор и пила, и они построят себе новые землянки. На первое время есть мешок с продуктами, и они не будут голодать. У них есть замечательные друзья, которые не оставят в беде, — придут, помогут, согреют сердца.
— Да, чуть не забыл, — спохватился Мишка, когда все уже стали прощаться, — вот, держите! — Он вынул из кармана небольшой сверток. — Носки. Три пары. Аниська связала. Она у нас на все умелая. Только все боялась, угадает ли размеры. Сказала: «Не разглядела, какие у призраков ноги…»
— Большое спасибо твоей Аниське. — Бордович взял сверток, развернул его. — Ух, шерстяные! И размер в самый раз. Даже на Левкины ножищи влезут. Передай Аниське, что призраки не забудут ее доброты.
Нет, они совсем не робинзоны. О них думают, им помогают. Их охраняют.
Когда через несколько дней Василий пришел сюда вновь, над землей в нескольких местах выросли небольшие холмики. Они искусно замаскированы снегом и ветками. Не сразу догадаешься, что здесь живут люди. Кругом тихо. Обитатели лесного лагеря спят. Не отдыхает один Лева Гельфанд. Он в дозоре.
— Буди, Лева, ребят, — говорит Василий, — видишь, я привел к вам пополнение. Придется потесниться.
С Василием шестеро пестро одетых молодых парней. Это бывшие солдаты и сержанты Красной Армии. Они попали в окружение и прятались в латвийской деревне Башки. Кто-то донес об этом оккупантам. Чтобы спасти окруженцев от ареста, Александр Гром и Михаил Дубро переправили их к своим белорусским товарищам.
А Василий сразу привел сюда.
Отогнав сон, старожилы лагеря дружно знакомятся с новичками. Они рады пополнению: их стало больше, значит, можно чувствовать себя смелее — силы удвоились!
— Нам бы только на одну ночь, — словно извиняясь за беспокойство, говорит высокий скуластый парень. Это старший сержант Николай Волков. — Завтра мы построим новые землянки.
— Строить?.. Зачем строить, когда к вашим услугам готовая гостиница люкс, — улыбается Смирин и добавляет уже серьезно: — Новые землянки не нужны. Мы построили с запасом.