Чтение онлайн

Зима выкрасила все вокруг в один белый цвет. И поля, и крыши домов, и деревья. Стройные березки почти растворились в снегу. Вьется вокруг них легким облаком белая пыль. Липнет, оседает на коре и кронах. И березки почти невидимы.

Кружится, вихрится белая пыль, заметает дороги. Осела она и на одежду одинокого путника, что идет узкой стежкой у опушки леса.

На фоне деревьев человек едва приметен. Но Аниська, хотя это и не близко, хорошо узнает любого. Так по особому скользить, едва касаясь земли, может один Василий. Кажется, что он не идет,

а будто бежит, быстро и в то же время не спеша. Его походку Аниська сразу узнает.

Ах, как хочется броситься ему навстречу! Но она этого не сделает, потому что стесняется. Она будет стоять у дома, прижавшись к стене, и ждать, надеясь, что он заметит, позовет.

Желая остаться незамеченным, он идет к своему дому. И только около него оборачивается.

— Аниська?

— Я…

— Иди сюда.

В одно мгновение она рядом, с замиранием сердца ждет, что он скажет.

— Ты еще с тех пор на улице?

— Ага, — призналась девочка.

Наверное, Василий видел, как она играла с ребятами. Потому и спросил. С тех пор прошло уже около трех часов. Конечно, она только притворялась, что играла. На самом деле следила за ним все время, пока он не скрылся в лесу.

— Не озябла?

— Нисколечко.

— Мишка дома?

— Позвать?..

— Нет, сбегай-ка лучше за Женей и Маней. Потом пришлешь Мишку. Только без шума.

— Ага!

Аниська быстро повернула во двор — оттуда огородами до Жени рукой подать. С нежностью смотрит ей вслед Василий. Ловит себя на том, что нежность к этой не по годам рослой девочке у него не такая, как у старших к младшим. В той чаще всего покровительство сильного над слабым.

А Аниська не слабая. Есть в ее характере что-то уже зрелое, гордое. И не только потому, что она со всеми как равная. Есть, пожалуй, и что-то другое. Приход зрелости, превращение девочки в девушку трудно и заметить, и объяснить. Вот только перед ним она теряется…

Обо всем этом думал Василий. Вспомнился ему недавний разговор в кругу двух семей. Старшие заговорили о том, что молодежь нынче быстро взрослеет, проявляет не только свой характер, но и чувства.

Хотя и война.

— Вот только Вася ваш непробивной, — сказала Пелагея Антоновна, мать Григория. — Кажется, не выбрал еще.

— А чего ж ему выбирать? — улыбнулась Мария Петровна, — он вроде уже приметил…

Зарделась, залилась краской Аниська. Смешался и он, Василий. Выручил обоих Григорий. Обратил все в шутку:

— Коли так, то можно и заручины справлять…

Женя, Мария, а затем и Мишка появились почти одновременно. Они принесли с собой морозную свежесть, холодное дыхание улицы. Не раздеваясь, хотя в доме было тепло, прошли через кухню в зал, выжидательно посмотрели на Василия.

— Ну что там, Вася, в Суколях? — первой спросила Мария.

В этой небольшой деревушке у озера, на полпути между Прошками и Освеей, у нее жила бабушка.

— Хорошо, группа сколачивается, — ответил Василий. — Там будет наша перевалочная база. Сегодня Людвиг Геродник доставил туда сводки и даже одну газету.

— Газету?.. Откуда? — чуть понизив голос, спросил Мишка.

— Оттуда, — многозначительно ответил Василий. — Кто-то переправил Симацкому

с Большой земли, а он передал нам.

Молодые люди умолкли и насторожились, ожидая новостей. Каждому хотелось услышать что-то необыкновенное, утешающее.

— Немцы по-прежнему рвутся к Москве, — продолжал Василий, — хотя потери несут огромные. Но… — Он вышел в соседнюю комнату и сразу же возвратился. — Но теперь уже всякому ясно, что не бывать этому. Вот!..

Он развернул немного помятые листы. Бросилась в глаза большая фотография. По Красной площади движутся танки, орудия, идет пехота. «Что это за газета? — подумал каждый. — За какой год?»

— «Правда», парад 7 ноября 1941 года, — шепотом прочли все.

Параду войск никто не удивился. Об этом, когда немцы были еще у стен столицы, они узнали из сводок. Конечно, совсем другое дело увидеть это в газете своими глазами! Увидеть родную Москву, собирающую силы и уверенную, что она сумеет постоять за себя.

— Надо немедленно размножить сводки, — говорит Василий. — Разнести их по деревням. А газета пусть идет от дома к дому, чтобы люди собственными глазами увидели, как живет и сражается наша Москва.

Размножить и разнести агитационный материал — это уже дело девушек. Вначале их обижало такое распределение обязанностей. Многим казалось, что к наиболее трудному и рискованному делу их просто… не допускают. Но после разговора с Григорием и Василием они присмирели.

Действительно, распространение листовок — тоже не пустяковое занятие. На каждом шагу немцы, полиция. Слишком часто будешь попадаться на глаза — возьмут на заметку. Да и ненадежные люди встречаются.

Скоро девушки полюбили эти рискованные хождения по деревням. И дело сделаешь, и узнаешь много нового. Почти везде, где приходилось бывать, устроители «нового порядка» показывали свое настоящее лицо. Убивали и насильничали, отбирали продукты, скот, одежду. Пока что только затерявшиеся в лесу Прошки щадила судьба.

Разносить листовки еще куда ни шло. А вот сидеть, склонившись над столом и строчка за строчкой переписывать сводки, не очень-то интересно. Жене Фроленок — подвижной и непоседливой по натуре девушке — такая работа не по душе. Вот и теперь с завистью смотрит она, как хорошо это выходит у Марии. Пишет, как печатает. Прямо художница! У нее вообще все получается красиво. Танцует — залюбуешься, поет — заслушаешься. И сама она какая-то завидно симпатичная, не такая, как все. Женя часто видит, как ребята бросают на нее долгие взгляды.

— Выделила бы ты мне пару кавалеров из своих поклонников, — шутливо сказала она однажды подруге.

— До кавалеров ли теперь, — отмахнулась Мария, — об этом я сейчас и знать не хочу.

Интересно, о чем она думает в эту минуту, быстро водя пером по серой бумаге?

Жене не терпится сделать перерыв и поговорить с подругой. Раньше такого желания не было. До войны они почему-то не очень дружили, хотя учились в Освее в одной школе. Правда, Мария была на два класса впереди. Считалась лучшей ученицей. И школу окончила с отличием. Это было в 1940 году, всего лишь за год до войны. В новой Прошковской школе понадобился математик, и Марию взяли вести этот предмет.