Чтение онлайн

— Да и ему тогда несдобровать бы, — послышался новый голос.

— Э, ему что, — растягивая слова, проговорил Макареня. — Он бы один погиб, а нас сколько? Я, брат, брал в плен всяких фашистов, а вот такого — впервые. Глянь на его грудь — вся в орденах, значок нациста. Видимо, заядлый головорез… Иного прижмешь — он и лапки вверх, мокрой курицей становится. А этот — больно уж упрям, стрелял, пока я из его рук автомат не выбил. А как выбил — он за тесак, меня не мог взять, так сам себя хотел убить Тогда я снова прикладом винтовки

ударил его по руке и заодно, для успокоения нервов, по голове мазанул разок — другой. Словом, здорово намордовался, пока приглушил обормота!

— Я бы с ним не возился. Сразу бы в расход!

— Да и у меня решительный характер. Но командир сказал, что надо хоть одного пленного взять, напоказ и для допроса…

— Вот и взял цацу. Из него слова не выбьешь.

— Почему же ты лучшего не выбрал? — отрезал Макареня своему придирчивому собеседнику. — Мне там некогда было разбираться.

Партизаны заулыбались и уже молча продолжали идти. Вскоре они увидели, как самолет, перестав бомбить аэродром, взял направление на Подкалиновку. Все решили, что он, видимо, обнаружил их и теперь намерен отплатить за разгромленный десант.

— В укрытие! — пронеслась команда.

Люди бросились за кусты, попадали на набрякший водой луг.

— Давай-давай, в сторонку! — толкая прикладом пленного, кричал Макареня. — Живо!

Пленный ступил за ель, но как только над головами завыл самолет, бросился в глубь кустарника.

— Стой! — закричал Макареня. — Стой!

Десантник не останавливался. Чувствуя, что он может скрыться в зарослях, Макареня вскинул винтовку и выстрелил. Беглец схватился за грудь, покачнулся и навзничь упал на землю. Макареня торопливо подошёл к нему, наклонился.

— Проверяешь, каюк ли? — послышался голос Поддубного.

— Да. Не сберег «языка». Все-таки вывел, собака, из терпения.

Где-то за Подкалиновкой, заглушая пулеметную и винтовочную стрельбу, прогремели два сильных взрыва. Похоже было, что самолет бомбил передний край обороны поддубновцев.

— Давайте быстрей! — забеспокоился Поддубный, выводя людей из укрытия. — Шире шаг!..

Вскоре партизаны подошли к деревне.

Первым шел взвод комсомольского отряда, а за ним — поддубновцы. Раненого Корчика несли на плащ-палатке впереди колонны. Партизаны устали и шагали медленно.

— Подтянуться! — неожиданно крикнул командир взвода и полушепотом добавил: — Камлюк идет!

Все посмотрели вперед и увидели Камлюка. Он шел быстро, не выбирая сухих мест, из-под его кирзовых сапог разлеталась черная грязь. Плотно обтянутая кителем фигура, суровое лицо с прищуренными глазами — все словно подчеркивало его собранность и решительность. Кисть его левой руки была забинтована, и он ее, казалось, отводил немного назад, втягивая в рукав.

Партизаны подтянулись.

Командир взвода подбежал к Камлюку, доложил о разгроме десанта, сообщил о партизанских потерях.

— Корчик

ранен в ногу, — сказал он напоследок.

— Где он?

— Вон, несут на плащ-палатке.

Два партизана, несшие Корчика, остановились.

— Кузьма Михайлович… С опозданием идем к Поддубному… Задержка произошла… — увидев Камлюка, заволновался Корчик и попытался приподняться.

— Лежи, лежи. Все знаю. Такая задержка — не ошибка. Видел, как дрались. Хорошо!

— Хлопцы во взводе ловкие… Но все же потери… Вот и меня… Хотя и ростом невелик, а заметили… — слабая улыбка разгладила на мгновение запекшиеся губы Корчика.

— Держись, Роман. Поправишься… Вот только много таких, как ты… И как мне уберечь вас от ранений? Хоть взыскания накладывай!..

— В таком случае первое же взыскание вам придется наложить на самого себя. Я видел, в какой переплет вы попали на большаке, — и Корчик посмотрел на перевязанную руку Камлюка.

— Да, и меня немного зацепило. А вот мотоциклу нашему крепко досталось, — Камлюк вдруг спохватился и озабоченно взглянул на побледневшее лицо Корчика, на его забинтованную ногу. — Несите, хлопцы, его. Достаньте в деревне несколько телег и быстрей отправляйте раненых в госпиталь соединения.

Партизаны подняли носилки и двинулись к деревне. Камлюк проводил их взглядом и, услышав, как сзади него захлюпала грязь, обернулся.

— А-а, Сергей Прохорович… Здорово же ты отличился…

И по тону Камлюка, и по его прищуренным, колючим глазам Поддубный понял, что сейчас ему придется выдержать крепкую нахлобучку. Переводя дыхание после быстрой ходьбы, он молчал, стараясь догадаться, в чем он провинился.

— Без тебя некому было вести туда людей? — кивнул Камлюк головой в сторону аэродрома.

— Пожалуй, да. При штабе остались одни связные. Да и когда было раздумывать? Десант появился, как нож за спиной.

— Брось! Радиограмму ты получил? Знал, где Корчик со взводом?

— Знал. Но взяло сомнение, и я решил помочь.

— Сомнение взяло… — недовольно повторил Камлюк. — А руководство отрядом? Два часа отряд был без командира. Почему ты это не взял под сомнение?

— Тут оставались комиссар и начальник штаба.

— Они же были в подразделениях. Да ты им ничего и не сказал.

— Верно, не сказал… Виноват… — сдался Поддубный и отвел глаза.

— И когда ты научишься сдерживать себя?.. Что, без тебя не обошлось бы там? Адъютант твой повел бы людей и командовал бы не хуже тебя. Так нет, самому надо… Неужели это важней, чем руководить целым отрядом во время боя?

— Погорячился, — приглушенно ответил Поддубный.

— Порядка в отряде должно быть больше. Знаешь, что сейчас у тебя в ротах творится? Положение очень тяжелое… Я только что из твоего штаба. И удивлен, как фашисты еще не в городе… Связные с воплями прибегают из рот, ищут тебя, а ты, оказывается, вон куда направился…