Чтение онлайн

Ее щеки вспыхивают, и она прикусывает нижнюю губу, а глаза сверкают плотским желанием. У моей руки мало места для движения в ее узких джинсах, но мне удается создать некоторое трение, от которого ее тело безвольно падает на меня.

— Это неправильно… Это, мы, это… — низкий стон вибрирует в ее груди, когда моя ладонь опускается на чувствительное место между ее ног. — Это нечестно… — ее горячее дыхание касается моей шеи. — По отношению к Лукасу.

Мое тело замирает.

Черт.

Лукас.

Он —

тот, кто ей нравится. Не я. Она практически ненавидит меня.

Я отстраняюсь и смотрю на нее сверху вниз, и у этой сучки хватает порядочности, по крайней мере, выглядеть смущенной.

Внезапно я болезненно осознаю свое тело. Стук моего сердца под ребрами, электрический разряд, который я чувствую там, где ее кожа касается моей, а пальцы жаждут исследовать каждый сантиметр ее обнаженной плоти. И она говорит о Лукасе.

Мои глаза сужаются, и я сильно сжимаю между ее ног.

— Это для него, Шай?

— Я… — ее глаза ищут мои, как будто она ищет Лукаса, чтобы он спас ее. — Я очень забочусь о Лукасе, Гейдж. Это его тело, он должен быть здесь.

— Его тело. — Моя челюсть напрягается, и я отступаю назад, освобождая свои руки от нее.

Она спешит прикрыться и застегнуть джинсы. Ее глаза избегают моих, пока она приглаживает выбившиеся пряди волос, возвращая их на место. Укол гордости за то, что я заставил ее потерять контроль, разрастается в моей груди.

— Мне очень жаль. Я не должна была позволять зайти этому так далеко.

— Я был там, Застенчивая Энн. Ты не смогла бы контролировать себя, даже если бы захотела.

Она усмехается и отряхивает руки о свои бедра.

— Ну разве ты не высокомерен.

— Не собираюсь отрицать это, но доказательства были в моих руках, малышка.

Ее щеки становятся темно-пунцовыми, и она стремительно уходит, опережая меня. Я усмехаюсь и следую за ней, совсем не радуясь тому, что толстая джинсовая ткань натирает мой член, твердый как камень и сверхчувствительный. Это ее вина. Она злая, маленькая искусительница. Сейчас я страдаю от худшего в мире случая синих шаров, и все это из-за Лукаса. Не в первый раз я прохожу через ад из-за него.

После нескольких минут и множества мыслей о холодном душе, склон выравнивается до небольшой поляны. Я изучаю пространство, не замечая в нем ничего впечатляющего, и уж точно не стоящего часовой прогулки, которая потребовалась, чтобы добраться сюда. Не считая импровизированного поцелуя, который сделал бы поход идеальным, если бы Шай кончила.

Ханжа.

Она направляется в дальний конец, где растет маленькое деревце, которому нечего делать в этом конкретном лесу. Оно всего около 180 сантиметров в высоту, ветви с поникшей длинной листвой, издали напоминающей волосы. Шайен опускается на колени у основания дерева и поворачивается ко мне, жестом приглашая подойти, прежде чем снова повернуться к маленькому стволу.

Что, черт возьми, она задумала? Поклонение природе?

Я мысленно бью себя по голове, потому что, глядя на

странно женственно выглядящий образец садоводства, я не могу избавиться от ощущения, что нахожусь на священной земле.

— Что это? — я указываю подбородком на эту штуку, чувствуя себя совершенно неуютно по какой-то Богом забытой причине.

— Это ива.

— Хм…

— И это также моя мама. — Она смотрит на меня с неуверенной улыбкой. — Гейдж, это Анника Дженнингс. — Она снова поворачивается к дереву. — Мама… — шепчет она. — Это Гейдж.

Я сажусь на корточки рядом с ней.

— Думаешь, твоя мама… это дерево?

Вполне возможно, что Шайен такая же контуженная на голову, как и я.

Ее глаза искрятся смехом, и я прогоняю теплое чувство, которое ее счастье вызывает в моей груди.

— Нет. Моя мама похоронена под этим деревом.

— Что? — я выпрямляюсь и делаю шаг в сторону. — Типа, здесь… прямо здесь?

— Да. Она верила, что вся жизнь произошла из земли и, когда она закончится, должна быть возвращена обратно.

Я засовываю руки под подмышки.

— Так ты просто… бросила ее тело в яму? Черт, а ты еще думала, что я безжалостный.

— Нет, мы не просто бросили ее тело в яму. У нас был биоразлагаемый гроб. — Она снова поворачивается к дереву. — Ее тело будет разлагаться и питать это дерево вместе со всем вокруг него в течение… черт возьми, — она срывает полевой цветок и прижимает его к носу, — …кто знает, как долго.

— Зачем ты привела меня сюда? Ты сказала, что хочешь поговорить. Это то, о чем ты хотела поговорить? Твоя мертвая мама, превращающаяся в корм для червей у нас под ногами?

Она сворачивается калачиком, и я тут же жалею, что не могу засунуть эти слова обратно в рот, и одновременно хочу надрать себе задницу за заботу.

— Нет, думаю, я просто хотела доверить тебе кое-что важное. — Она проводит рукой по какой-то дикой траве. — Никогда никого сюда раньше не приводила. Единственные, кто знает, что она здесь, это Коди, мой отец, я… и теперь ты.

Что, черт возьми, она ожидает, что я буду делать с этим?

— Я знаю, что ты не хочешь доверять мне, Гейдж. Ты хочешь, чтобы я доказала тебе, что представляю опасность для Лукаса, но в глубине души ты знаешь, что это не так. По правде говоря, я никогда ни о ком не заботилась так сильно, как о нем. Знаю, ты хочешь, чтобы я ушла, повернулась к вам спиной, парни, и притворилась, что мы никогда не встречались, но не могу.

Парни?

В моей груди такой сильный спазм, что я прижимаю руку к сердцу.

Я и Лукас.

Мой пульс учащается, когда я обдумываю то, что она говорит.

— Чего ты хочешь от нас?

Она отталкивается, чтобы встать, и моя реакция «дерись или беги» вспыхивает. Впервые в жизни я чувствую себя хрупким, как тонкое стекло, абсолютно прозрачным и уязвимым. Если она подойдет слишком близко, прикоснется ко мне, я разобьюсь вдребезги от интенсивности ее заботы.