Чтение онлайн

— А наказания? — я борюсь с приступом тошноты, боясь его ответа.

Он потирает затылок.

— Моя мама.

Я позволяю тишине установиться между нами, не желая напугать его, озвучивая четыре тысячи вопросов, которые крутятся у меня в голове, чтобы он рассказал мне больше.

Что, если я спровоцирую жестокую сторону Лукаса только потому, что являюсь женщиной?

Всплеск адреналина ускоряет мой пульс, и я внезапно перестаю осознавать окружающую меня обстановку.

Инстинкт

подсказывает мне бежать, но в глубине души я верю, что Лукас не причинит мне вреда. Я была одна у него дома, предоставляя ему такую возможность, но единственное, что он ранит — это мои чувства. И даже его более агрессивная личность защищает меня от Дастина. Это должно что-то значить.

— Иногда я приходил в себя, свернувшись калачиком на полу, все тело болело. Иногда просыпался тогда, когда она стояла надо мной и кричала. Я возвращался из тьмы к ее перекошенному от гнева лицу и словам… — он смотрит в никуда, но, кажется, видит все.

Комок застревает в горле от того, как он, должно быть, страдает. Я подсаживаюсь ближе, кладу руку ему на спину и растираю вверх-вниз длинными уверенными движениями. Его мышцы напрягаются под моим прикосновением, но через несколько десятков секунд он, кажется, расслабляется.

— Твои родители когда-нибудь водили тебя к врачу?

Он качает головой, но не вдается в подробности. Наверное, женщина, которая так жестоко наказывает своего сына, что он теряет сознание, не обратилась бы за медицинской помощью. Слишком легко попасться.

— Мой младший брат Майкл часто рассказывал мне о Гейдже. Он говорил: «Я испугался, но потом пришел Гейдж» и «Если мама рассердится, все будет хорошо, потому что Гейдж позаботится о нас». Раньше я думал, что это воображаемый друг, их версия ангела-хранителя.

От прерывистого звука его голоса у меня горят глаза и носовые пазухи.

— А позже младшая сестра смотрела на мою классную фотографию. Она все время указывала на меня и говорила: «Кто это? Лукас или Гейдж?». Потом, после своего появления, он оставлял мне записки.

— Записки, типа на бумаге?

— Да, и еще здесь. — Он переворачивает руки ладонями вверх.

Я сглатываю сквозь комок в горле.

— На этот раз он оставил что-нибудь?

Он открывает рот, затем быстро закрывает его и качает головой.

— Нет.

Я складываю руки на животе, чувствуя внезапный холодок на ветру. Его мать была жестокой, это уж точно. Понимаю, почему он избегает вопросов о ней.

Неужели она бросила его вместо того, чтобы умереть, как я сначала предполагала?

Думать, что ее жестокое обращение было настолько жестоким, что Лукас стал совершенно другим человеком, чтобы защитить себя — это трагедия за гранью понимания.

— Что случилось той ночью, Шайен? — его голос звучит так сокрушенно, как будто он уже знает ответ и извиняется

за него.

— Ты был в баре.

Его широко распахнутые глаза обращаются ко мне.

— Я был в баре? — он роняет голову на руки и стонет.

— Гейдж был. Он ударил парня, с которым я выросла. — Нет необходимости вдаваться в подробности, что-то подсказывает мне, что чем меньше информации Лукас обработает, тем лучше.

Он сгибает правую руку.

— Я не знала, что происходит, когда ты не пришел на работу сегодня утром. И поэтому сказала отцу, что ты заболел, чтобы он не приходил проведать тебя. Надеюсь, все в порядке.

— Зачем ты это сделала? — шепчет он и поворачивается ко мне. — Почему ты защищаешь меня?

— Лукас? Ты когда-нибудь слышал о «диссоциативном расстройстве личности»?

— Думаю, да.

— Это расстройство личности. Некоторые называют это расстройством множественной личности.

Его уши краснеют. Он вздергивает подбородок и сцепляет руки за головой.

— Если ты считаешь меня сумасшедшим, не беспокойся. Я уже знаю об этом.

— Тебе так и не помогли…

— Я пытался. Он никогда не позволял мне. — Он изучает верхушки деревьев. — Разве ты не понимаешь? Мне никогда нельзя доверять, потому что он всегда будет частью меня.

Я моргаю, вспоминая Гейджа, его полный ненависти взгляд, угрозы и нанесенный удар, который, казалось, почти не беспокоил его.

— Ты хочешь причинять людям боль?

— Конечно, нет.

— Возможно, у тебя больше контроля, чем ты думаешь. — Я пожимаю плечами, как будто это так просто, и надеюсь, что он чувствует себя ободренным, хотя не имею ни малейшего представления, правда ли это. Но я должна верить, что его доброта победит.

Провожу потными ладонями по бедрам, стесняясь признать, что, возможно, он не так уж сильно отличается от меня. Когда потеряла маму, часть меня умерла вместе с ней, и я стала кем-то другим, чтобы не чувствовать боли — сосредоточенной на карьере, эгоистичной, одержимой желанием оставить воспоминания позади любой ценой.

— Я не жду, что ты поймешь.

Я наклоняюсь и кладу руку ему на плечо, умоляя посмотреть на меня. Он этого не делает.

— Тогда объясни.

— Почему от меня пахло духами? — в его голосе звучит твердость, которую я никогда раньше не слышала, и мне не нужно спрашивать, чтобы понять, что он говорит о Гейдже.

— Он появился в «Пистолс Питс». Я видела, как он целовался с девушкой и…

Звук, похожий на крик умирающего животного, срывается с его губ, и он хватается за затылок. Я не могу себе представить, как ужасно было бы потерять власть над своим телом и проснуться, понятия не имея, что ты натворил.