Сплит
Шрифт:
— Всё должно быть идеально. Мы не имеем права облажаться.
Он кряхтит, и я бросаю на него свирепый взгляд, раздраженная его беспечностью.
— Я серьезно, Лиф. Убедись, что выбрал правильный ракурс. Всё должно быть идеально. Если я неудачно попаду в объектив, то буду похожа на капусту.
Я разглаживаю блузку и юбку, хотелось бы, чтобы этот наряд придавал мне больше уверенности, но, увы, вместо этого чувствую себя словно одна из тех воинов, что используют тела противников в качестве брони. Да, это не самый
— Вживайся в роль, Шайен.
— Я тоже много на это поставил, — его голос звучит оживленней, нет и следа от повседневной медлительности. — Уверена, что готова?
— Ещё бы, — едва сдерживая волнение, заявляю я, — я была рождена для этого, — а тем временем мои ножки в Джимми Чу сжимаются словно от судорог.
Не думаю, что они стоят тех восьмидесяти баксов, что я за них отдаю.
— Приятно слышать, потому что… — он щурится от скопления машин скорой помощи рядом с одноэтажным домом и аккуратно притормаживает, — пора начинать.
Я прилипаю к лобовому стеклу. А тем временем офицер пялится на наш фургон. Как обычно. Скорая стоит на подъездной дорожке, двери открыты, внутри никого.
— Они ещё ее не вынесли?
— Дерьмо! Поторопись! — Лиф протискивается между сидений, чтобы забрать оборудование.
— Есть идеи, что это всё может значить? — я опускаю зеркало и наношу бальзам для губ. — Это произошло только что, где-то…
— Четырнадцать минут назад, — дверь фургона открывается со свистом.
Я была на станции, когда услышала сообщение из полицейского сканера. Код 240. Нападение с отягчающими обстоятельствами. Женщина, без сознания, признаки удушения, следы проникновения в дом отсутствуют.
После серии нападений на женщин в Фениксе, который находится менее чем в 150 милях от горного городка Флагштоф, сходство этих преступлений глупо было бы игнорировать. Да, нападения на женщин не так редки, но кто бы их не совершал, он не трогает своих жертв в сексуальном плане. Из заявления полиции Феникса следует, что все они были крайне естественны. А теперь это происходит и у нас.
Возможно.
Рискованно, но оно того стоит.
Репортеры из Феникса будут здесь лишь к утру. Если это то, что я думаю, то у нас есть шанс попасть в девятичасовой выпуск новостей. Вот только из колледжа, а уже в прямом эфире одного из самых рейтинговых, а именно № 11 в списке, каналов на медийном рынке.
Я выскакиваю из машины с выпрыгивающим из груди сердцем и подхожу к Лифу, который выбирает наилучший ракурс. Бабочки в животе словно с ума сходят, едва я запахиваю свой плащ от Барберри. Ярлычок на одежде говорит, что это Барберри, а в фирменной клетке одна или две лишние черные полосы, но шанс на всеобщую огласку требует исключительно лучших поддельных дизайнерских шмоток.
— Ну вот и всё, — я поправляю наушник и смотрю на время, — девятичасовой выпуск
Лиф что-то бубнит, но я игнорирую его и готовлю свою вступительную речь.
— Дамы и господа… — я откашливаюсь и немного понижаю голос. — Перед нами… — Нет, больше эмоций. В этом особенность такой работы — полная беспристрастность, но в то же время и убедительность поддельных эмоций, вызывающая отклик у зрителей. Только лучшие из лучших способны на такое, и я буду одной из них. — Городок Флагштоф охватил ужас, возможно, появилась восьмая жертва в серии нападений на женщин.
— Шайен, вы там?
Я поправляю наушник, едва услышав голос Тревора, моего продюсера, и отвечаю в микрофон.
— Да, мы на месте.
— Лиф, левее. Если они вынесут её на носилках, у нас будет прекрасный обзор, — я встаю на позицию. — Вот так отлично. У нас нет времени на интервью с соседями, это будет прямое включение, а затем вы заснимете несколько лиц. Слезы, страх и всё подобное дерьмо, что сделает отличный репортаж, — он откашливается. — Шайен, поправь плащ. Выглядишь словно только вылезла из кровати.
Я смотрю в камеру, а после насмешки Тревора закатываю глаза.
— Никакого остроумного ответа, дорогая? Я в шоке.
Меня бросает в жар от замешательства и гнева, а это даже хорошо, учитывая, что уже совсем скоро осень, и от моего дешевенького плащика не так много пользы в этот прохладный вечер.
Тревор, мой типа бойфренд, любит унижать меня перед камерой. По его словам, это отлично меня усмиряет, он говорит, что я ненасытней многих, постоянно стремлюсь вперед, и это здорово. А ещё он уверяет, что я беспощадна, и эмоциональна как насекомое. Возможно он прав, но я напрочь отказываюсь расценивать своё рвение в работе как нечто плохое.
— Проснись, Шайен! — раздается голос Тревора в наушнике.
— Я не сплю, придурок, — прижимаю его и опускаю подбородок, прислушиваясь, не желая пропустить ни слова.
— А вот и моя девочка.
Он неплохой парень, по правде говоря, мы очень похожи: в попытке прославиться стремимся совершить нечто масштабное. Он амбициозен, не зациклен на мелочах, которые встают у него на пути. И сейчас, когда я задумываюсь об этом, то понимаю, что на этом наши сходства заканчиваются.
— Сколько у нас времени до эфира?
— Мы начинаем с вашего репортажа. Расскажи нам самое основное, а затем не вмешивайся. Это будет местный выпуск новостей, плавно переходящий в расследование, — он снова откашливается и что-то бубнит кому-то в студии. — Будь готова через пять минут.
Я показываю Лифу пять пальцев, и он кивает.
— Готовность пять минут.
— Похоже, у вас отличный обзор полиции и входной двери. Если получится заснять, как они выносят тело, это будет фурор.
— Тело? В Фениксе все жертвы выжили после нападения.