Чтение онлайн

Прошлой ночью она много чего говорила.

Но Майло… очевидно, он нес чушь с самого первого дня их знакомства.

Не важно. Пусть он и дальше язвит, что Сара курит. Она с облегчением сменит свои тревоги на что-то другое, например на злость, направленную на Майло.

Сара видит двух одиннадцатиклассниц, спешащих по тротуару. Она знает их обеих, но ей кажется, что все эти одиннадцатиклассницы в Маунт-Вашингтоне выглядят чертовски одинаковыми. У всех мелированные волосы по плечо, дурацкие ботинки из овчины, маленькие сумочки, перекинутые через плечо, в которые вмещаются лишь сотовый, блеск для губ

да деньги на ланч. Они напоминают ей зебр, которых, благодаря их одинаковому окрасу, не может различить хищник. Универсальный метод выживания. В стиле Старшей школы Маунт-Вашингтона!

Девчонки останавливаются перед скамейкой, на которой сидит Сара, и склоняются друг к другу; каждая сжимает в руке листок бумаги. Та, что пониже, хватается за подругу и выдает серию пронзительных смешков. Другая лишь вдыхает, издавая безостановочные хрипы.

И это нервирует Сару.

– Эй! – рявкает она. – Почему бы вам, дамочки, не поболтать в другом месте?

А затем зажженной сигаретой, как указкой, она указывает вдаль.

Вполне справедливая просьба. В конце концов, эти девчонки могли бы потусоваться в любом другом месте. А это ее скамейка, и все в Маунт-Вашингтоне об этом знают.

Сара обнаружила ее еще в прошлом году. Здесь никто никогда не сидел, потому что она стояла прямо под окном директора. Но Сару это не беспокоило: ей хотелось одиночества.

Так оно и было, пока прошлой весной не появился Майло Иши.

В один из дней он растерянно бродил по школьному двору, новенький лавировал между группами учеников, отчего сильнее бросалось в глаза его отличие от них. Худой вегетарианец с японскими корнями и бритой головой, руки которого были скрещены на груди в оборонительной позе. Он чем-то напоминал Саре ее саму, только в более совершенной версии. Кроссовки, купленные за границей. Дорогие наушники. Ужасно толстая и, вероятно, винтажная черная оправа очков. Парень даже сделал первую татуировку – выбил буддийскую поговорку на правом предплечье.

Понаблюдав за ним несколько минут, Сара пожалела его.

– Эй, новенький! – крикнула она.

Майло был ужасно застенчивым. На грани невозможного. Он ненавидел отвечать на уроках, а во время ссор своих родителей покрывался пятнами. Было сложно пробиться сквозь его скорлупу, но когда это случилось, Саре показалось, что она нашла родственную душу, такого же изгоя, как она сама. Ей нравилось, когда Майло доставал ее рассказами о своей жизни в Уэст-Метро и учебе в старшей школе с художественным уклоном. Он говорил, что Уэст Метро – третьесортный городишко, но для Сары, привыкшей к Маунт-Вашингтону, он был как Нью-Йорк. В старшей школе Уэст-Метро ученики ездили в музеи изобразительных искусств, у них не было никаких спортивных команд, а в драмкружке девчонки не выпендривались, чтобы попасть на радио со слащавыми песенками, спетыми под фонограмму.

На этой скамейке Сара и Майло встречались каждый день до и после уроков, делали домашнее задание и делили одни наушники на двоих, слушая скачанные с пиратских ресурсов песни. Это был оазис, в котором двое когда-то одиноких, необщительных подростков сумели найти общий язык.

Однажды Сара попыталась вырезать на скамье их имена, но, сломав украденный из столовой ножик уже после третьего взмаха, поняла, что древесина была покрыта каким-то высокотехнологичным составом. Поэтому она постоянно таскает в сумке черный маркер, чтобы обновлять их инициалы, как только они начинают затираться.

Заметив подъезжающий

автобус Майло, Сара заправляет длинные пряди черных волос за уши. Он побрил ей затылок несколько недель назад, сразу после того, как закончил брить свой, но волосы отрастают быстро. Золотисто-каштановые, чистые и мягкие, как у щенка, волоски совершенно не сочетаются с крашеными черными прядями, что свисают спереди. Это ее натуральный цвет. Сара уже почти позабыла, каким он был.

Долговязый и костлявый Майло направляется в сторону девушки, читая мангу. С каждым шагом его острые коленки все заметнее выпирают из-под зеленой бахромы обрезанных штанов. Он клянется, что носит шорты независимо от погоды. Но Сара считает, что он просто никогда не проводил зиму в Маунт-Вашингтоне. И как только парень придет в джинсах, она сразу ткнет его в это носом.

Сара ловит себя на том, что улыбается, и быстро делает очередную затяжку.

– Йо, – говорит она, когда Майло доходит до скамьи, и собирается приступить к тяжелому разговору.

Майло отрывает взгляд от манги.

На его лице расплывается такая широкая улыбка, что появляются ямочки.

– Ты в моей футболке, – ухмыляется он.

Сара осматривает себя.

Майло прав. Это не ее футболка. На черной ткани нет белых разводов, оставшихся после осветления волос. Она всегда сначала разделяет их на пряди, а потом осветляет, поэтому новый цвет ложится безупречно и смотрится более насыщенно. К тому же это единственный способ убедиться, что не проявится прежний цвет.

– Можешь оставить себе, – застенчиво бормочет Майло.

– Мне не нужна твоя футболка, Майло. – На самом деле, будь у Сары с собой другая одежда, она бы тут же переоделась. – Очевидно, прошлой ночью я схватила не ту. А так как еще не стирала свои вещи, то натянула ее этим утром. – Девушка прочищает горло. Черт! Она все портит. – Слушай. Я хочу вернуть свою футболку. Принеси ее завтра.

– Без проблем.

Майло садится рядом с Сарой на скамью и снова погружается в мангу. Саре видно рисунки на странице. Невинная школьница с выразительными глазами и в плиссированной юбке трясется от страха перед диким, огрызающимся зверем.

Когда девушка отводит взгляд, в ее голове возникает мысль: «Ничего удивительного».

Майло молча прочитывает несколько страниц, а потом вдруг выдает:

– Ты ведешь себя странно. А говорила, что не будешь так себя вести.

Он ошибается.

– Давай не будем превращать это во что-то странное, хорошо? – вот что сказала вчера Сара, когда вышла без джинсов из укромного местечка между стеной и его шкафом.

Она не стала снимать остальное – толстовку с капюшоном, носки и нижнее белье.

– Хорошо, – сказал Майло, широко раскрыв глаза и развалившись на выцветших простынях с Микки Маусом – вероятно, они у него с самого детства.

– Никаких разговоров, – приказала Сара, нырнув под одеяло.

Через некоторое время вся одежда была снята. Но не цепочки. Сара никогда не снимала их. Майло забрался на нее, вжимая крохотные металлические петли в ее ключицы.

Сара потянулась к тумбочке и включила стереосистему как можно громче; заиграл один из миксов, записанных ею, когда они только познакомились. Вибрации сотрясали хлам, сложенный Майло на комоде, и оконное стекло, которое издавало жужжание. Но, несмотря на это, Сара все равно слышала горячее, учащенное дыхание Майло рядом с ухом. А временами и стоны. И услышала слабый вздох. Который сорвался с ее губ.