Чтение онлайн

Дэн-мужик? Самая уродливая?

Каждый мускул на лице девушки сжимается от медленно разрастающегося оцепенения.

Одно дело, когда тебя называют уродливой. Даниэлу и прежде так оскорбляли. Разве на свете есть хоть одна девочка, которую так не называли? И хоть это ее не радует, но люди, не задумываясь, называют друг друга уродливыми, частенько и говорят так и про самих себя. И слово уже так приелось, что даже не считается обидным.

Почти.

Но Дэн-мужик

воспринимается по-другому. Это прозвище ранит, даже несмотря на то, что Даниэла знает – она совсем не женственная. В платьях она чувствует себя странно, словно, нацепив на себя костюм, притворяется кем-то другим. Красится она только по выходным, и то лишь наносит немного блеска и иногда туши. У нее не проколоты уши, потому что она до смерти боится иголок.

Но у Даниэлы все же есть все необходимые признаки женщины. Фигура. Длинные волосы. Парень.

Хоуп отдирает листок и глубоко вдыхает, будто собирается погрузиться под воду:

– О, нет, Даниэла… Что это?

Но та не отвечает. А вместо этого смотрит на свое отражение в небольшом кусочке стекла, что до этого было прикрыто листком. Этим утром она не успела принять душ, поэтому просто закрутила волосы в пучок. Но выбившиеся каштановые пряди свисают вокруг шеи. Даниэлу это не должно удивлять – после каждой тренировки на ее шапочке остаются короткие обломанные волосинки, – но почему-то происходит именно так. Девушка старается пригладить волосы внезапно вспотевшей рукой, но пряди все равно выбиваются из прически. Поэтому она снимает резинку и встряхивает волосами. Высохшие и потускневшие от хлорки, они даже опадают не так, как у других девушек. И внезапно Даниэле кажется, что на ней дешевый парик. Она отворачивается от своего отражения. И видит, что к шкафчикам, которые стоят в коридоре, тоже приклеены листы.

– Хоуп, думаю, этот список развесили по всей школе, – выдавливает Даниэла через силу.

Не сговариваясь, девочки выходят из столовой, расходятся по разные стороны коридора и срываются на бег, попутно сдирая листки со шкафчиков.

Даниэла очень любит спорт, но это уже вторая ее пробежка за утро, а она еще даже не завтракала. Поэтому ей приходится черпать силы из внутренних резервов. Добежав до конца коридора, Даниэла сталкивается с Эндрю, который стоит в компании десятиклассников из футбольной команды. Включая Чака.

– Йо! Это Дэн! – кричит Чак более низким, чем обычно, голосом. – Дэн-мужик!

Парни смотрят на нее и смеются. Они видели список.

А это значит, что Эндрю тоже его видел.

– Давай, Эндрю, – говорит один из парней, с силой толкая его в сторону девушки. – Иди поцелуй Дэна!

– Да! Мы поддерживаем права геев! – кричит Чак.

Эндрю добродушно смеется. Но когда отходит от друзей и приближается к Даниэле, его улыбка сменяется обеспокоенным взглядом. Он отводит девушку к лестнице.

– Ты как? – стараясь говорить тихо, спрашивает он.

– Неплохо, если учесть операцию по смене пола, которую, очевидно,

мне сделали вчера, – усмехается Даниэла, отчаянно пытаясь снять шуткой напряжение.

Но им обоим это не кажется смешным. Девушка поднимает с пола листки со списком:

– Что это, Эндрю?

– Дурацкая традиция. Этот список развешивают каждый год перед танцами.

Даниэла сердито смотрит на парня:

– Почему ты меня не предупредил?

Эндрю запускает пальцы в волосы. Они все еще светлые от пребывания на солнце, но темные корни уже слегка отросли.

– Потому что не думал, что в нем будет твое имя, Даниэла, – бормочет он.

От этого девушке становится лучше, но не намного.

– Ты знаешь, кто составил его?

У Даниэлы не так уж много друзей, но, насколько ей известно, и врагов нет. Всю свою жизнь она считала, что ни кто не питает к ней такую ненависть, чтобы сотворить нечто гадкое.

Эндрю смотрит на листы в руках девушки и быстро качает головой:

– Нет, не знаю. Слушай, Даниэла, ты не можешь бегать и срывать их. Этот список повсюду. Вся школа знает об этом. С этим ничего не поделать.

И тут Даниэла вспоминает парня, который хлопнул ее по спине в столовой, тепло от его руки на позвоночнике еще ощущается. Ей не хочется ошибиться. Не хочется опозориться еще сильнее.

– Извини, – говорит девушка, и эти слова искренние. По многим причинам. – Скажи, что мне делать.

Эндрю гладит ее по руке:

– Ребятам захочется увидеть, насколько сильно ты расстроенна. И посмотреть на твою реакцию. Все до сих пор вспоминают одну девчонку, Дженнифер Бриггис, и как она психанула, когда попала в список в девятом классе. Поверь мне, одна ошибка может испортить тебе все годы в старшей школе.

Даниэла чувствует, как сжимается ее грудная клетка.

– Это безумие, Эндрю, – шепчет она. – Настоящее безумие.

– Это психологическая манипуляция. Вспомни, что мы говорили детям в лагере: если притвориться, что тебя не задевают придирки, они в конечном счете прекратятся. Не стоит доставлять ребятам удовольствие, показывая, как сильно тебя это расстроило. Постарайся казаться равнодушной. – Эндрю пристально смотрит девушке в глаза. – Надень маску. Хорошо?

Даниэла прикусывает губу и кивает, борясь со слезами. Но она знает, что Эндрю видит их. К счастью, парень притворяется, что ничего не замечает. Очевидно, тоже надел маску.

А через секунду Даниэла успокаивается и отходит от лестницы, немного отстав от Эндрю.

С испуганным выражением лица Хоуп стоит посреди коридора и оглядывается по сторонам. А затем замечает подругу и бежит к ней:

– Поторопись, Даниэла. Я собрала все листы здесь и в научном крыле. Давай посмотрим, есть ли они возле спортзала. – Хоуп крепко обнимает Даниэлу и шепчет: – Не волнуйся. Клянусь своей жизнью, мы выясним, кто это сделал, и проследим, чтобы они получили по заслугам.

– Забудь, Хоуп, – говорит Даниэла.