Чтение онлайн

У близкого горизонта, ограниченного пологой дюной, рос кустарник странного серо-металлического цвета, правее виднелось нагромождение наполовину утонувших все в том же рыжем песке решетчатых конструкций и край исполинской, поставленной на ребро плиты, которая, очевидно, запирала вход в некий тоннель.

Все…

На этом предсмертные воспоминания Сары Клеймон, записанные бортовым компьютером флайера «Скорой помощи», обрывались.

Некоторое время Антон сидел, в задумчивости разглядывая последний стоп-кадр, по-прежнему отраженный в глубинах объемного монитора.

Похоже

на свалку отработавшей свой ресурс техники… Или это фрагмент поверхности неизвестной на сегодняшний день планеты, колонизированной людьми в темную эпоху Первого Рывка? Если это так, то ржавые остовы техники ясно говорили в пользу деградации, а то и полного вымирания человеческих поселений.

«Да, но при чем тут следы шагающей боевой машины, явственно пропечатавшиеся в песке?» — размышлял Полынин, продолжая анализировать статичное изображение испещренного оплывшими неровностями участка песчаной почвы. Серв-машины, конечно, не новинка технологий, — они были сконструированы еще в эпоху Первой Галактической войны, но, судя по дате на импланте Сары Клеймон, она покинула Землю в период так называемого Первого Рывка, когда до противостояния Земного Альянса и Свободных колоний оставалось еще без малого четыреста лет.

Значит, второе пришествие людей в мир, колонизированный транспортом-невозвращенцем, состоялось уже после двадцать восьмого века космической эры, и пришли они отнюдь не с миром. Полынин отлично знал что серв-машины, следы которых он видел на песке, являлись самыми смертоносными образчиками боевой планетарной техники…

Странный узелок завязывали эти видеовоспоминания, вкупе с событиями последних суток и его личной памятью, разбуженной упоминанием о Паше Сытникове.

Его размышления прервал предупреждающий сигнал таймера.

Взглянув на часы, Антон понял, что исследования придется прервать — через два часа он должен попасть на площадку технического осмотра в седьмом секторе космопорта. Без технической визы ему попросту не разрешат старт с планеты, а за состояние корабля, по взаимной договоренности с Джонатаном, отвечал лично Антон. Вообще, все, что касалось обеспечения вылазок в Рукав Пустоты, висело на Полынине. Роглес просто предоставил ему корабль, за использование которого удерживал арендную плату, а также без разговоров, по негласному обязательству, скупал все, что привозил Полынин, производя расчеты по фиксированным ценам. Схема получалась несколько кособокая, с точки зрения справедливости, — ведь в глазах сотрудников полицейского управления и инспекторов колониальной администрации Аллора Антон Полынин являлся «черным археологом», контрабандистом, а господин Роглес — уважаемым коллекционером, респектабельным гражданином, владельцем сети антикварных магазинов, которые пользовались хорошей репутацией у посещающих Аллор туристов…

…Отключив приобретенные у техника «Скорой помощи» кристаллодиски от материнской базы компьютера, Антон вернул на место пылезащитный кожух.

Пора было ехать, но он еще не решил, что делать с РИГМОЙ и тем мини-компьютером, который достался ему от Сары Клеймон. Следовало также решить, как поступить с прахом несчастной женщины, проспавшей свою молодость в ледяной тиши криогенной камеры…

…Внимание Антона опять привлек доносившийся с площадки шум. Он непроизвольно прислушался и вздрогнул. Было похоже на ругань двух мужчин, которые спорили на… ганианском!

Полынин мгновенно ощутил, как напряглись его мышцы. Реакция была рефлекторной, неосознанной — тело и разум слишком хорошо впитали гортанные звуки подобной речи еще на Хаборе.

Срока давности тут просто не существовало, организм реагировал на ганианский язык как на стимулирующий к бою раздражитель рефлексов.

Однако годы, прожитые в среде «цивилизованных» миров, все же смягчили эту реакцию, добавив в нее толику рассудка, пусть запоздалой, но осмысленности… В руинах офисных зданий космопорта планеты Хабор голос ганианца, раздавшийся в непосредственной близости, вызвал бы мгновенный перекат и огонь на поражение…

«Спокойно, Антон… Ты на Аллоре… Тут не идет война…»

В голове все равно мутилось в такие секунды. За прожитые на Аллоре десять лет у Полынина было два или три подобных случая внезапных встреч с ганианцами, и каждый раз он ловил себя на полной потере контроля над рассудком — кровь вдруг начинала бешено ломиться в виски, напоминая о давних контузиях, и ему стоило немалых усилий, чтобы взять себя в руки, пройти мимо, не дав воли своим яростным, кровавым воспоминаниям…

…Встав из-за подковообразного рабочего стола, он бесшумно прокрался в гостиную, попутно вытащив импульсную «гюрзу» из плечевой кобуры, висевшей в открытом шкафу-купе поверх пальто.

Ему не требовалось прибегать к дверному «глазку», чтобы увидеть происходящее в холе этажа. В гостиной, которая являлась центральным помещением квартиры, смежным со всеми остальными комнатами, был установлен соединенный с РИГМОЙ домофон, имевший отдельный дисплей и свою аудиосистему.

Присев на подлокотник кресла, он повернул монитор экраном к себе. Видеокамера, встроенная вместо дверного «глазка», обладала широким фокусом: в поле ее зрения находился весь холл.

В нескольких шагах от его квартиры действительно стояли двое ганианцев — представителей этой планетной национальности можно было легко отличить по смуглости кожи и особенности черт лица.

— Шаранг… — Голос, передаваемый с внешних микрофонов, вмонтированных в панель дверной облицовки, звучал приглушенно — Антон намеренно снизил громкость воспроизведения, зная, что звукоизоляция квартир, несмотря на утверждения рекламных агентов, оставляет желать лучшего. — Негидр компьютер задаги!.. Аланг черхоле лагрете полиц! [4]

Тихо клацнул активированный интегральный затвор «гюрзы».

«Не меня ли вы ищете, суки?» — пришла злая и вполне обоснованная мысль. Слишком много совпадений, напоминаний о прошлом за прошедшие с момента звонка Сары Клеймон несколько часов. Антон шкурой чувствовал, как вокруг него поднимается непонятная возня.

Желание было таким: распахнуть дверь квартиры, одному, который стоит ближе, пулю в башку, сразу, наповал, второму, пока его «джалави» оползает на пол, — два выстрела: в правое плечо и в колено, затем рывок, с ударом в зубы, чтобы захлебнулся криком, и тут же оба тела волоком в квартиру, долой с посторонних глаз.

Мертвого в угол, подальше от двери, чтобы кровь не натекла в холл этажа, а с раненым потолковать, спросить: чего надо под моими дверями, кому Полынин воткнулся внезапной занозой в задницу и при чем тут Ганио, покойная Сара Клеймон и числящийся без вести пропавшим Паша Морок?..