Спенсер
Шрифт:
— Веди себя хорошо, юноша. Не то чтобы я об этом особо переживала. Ты всегда был хорошим ребёнком. Пожалуйста, просто оставайся в безопасности, сладкий. Пообещаешь мне? — спросила их мать, со слезой в уголке глаза, которая готова была пролиться в любое мгновение и превратить их счастливый момент в грустный.
— Я буду носить с собой слезоточивый газ. Всё будет в порядке, мам. Ты же знаешь, что в Пурдю безопасно, иначе ты бы не позволила мне сюда ехать.
— Да, он не Аарон, мам, мы можем идти? — Антони скатился с кровати с заскучавшим видом. От замечания брата во все уголки сердца Аарона проникла
— Мы проходили его по дороге, на первом этаже недалеко от лестницы, — сказал его отец, и Антони с силой протолкнулся мимо Аарона, чуть не сбивая брата с ног в попытке выйти из комнаты. Аарон потёр руку, стараясь не позволить неожиданному столкновению отнести его туда, куда не нужно было заходить в окружении взволнованных новичков.
Во время отсутствия Антони тишина продлилась и выросла, и Аллен занял себя расставлением своих игр на стойке. Их мать достала из чемодана одежду и принялась развешивать её в шкафу. Аарон и их отец просто стояли и наблюдали, не в силах преодолеть нарастающее напряжение. Аллен сорвал скотч со дна коробки, которую только что разобрал, складывая её и бросая на пол у ног Аарона.
— Я пойду, — вдруг произнёс он, а Аарон заметил, как их мать медленно подкрадывается к двери, высматривая своего самого младшего сына. Аллен перепрыгнул коробку с одеждой и исчез за дверным проёмом, и тогда остались только Аарон и его родители, и эта тяжёлая неловкая тишина, которая ассоциировалась у него с их необходимостью поговорить об одном из своих своенравных детей.
— Я тоже пойду, — вдруг сказал он и вылетел из комнаты вслед за братьями. Хотели ли они поговорить об Антони, или Аллене, или даже о нём, он не хотел слушать. Вместо этого он прошёл по коридору в сторону главной лестнице и услышал голоса, на самом деле крики, за прикрытой дверью впереди.
— Зачем тебе оставаться здесь? Ты не можешь учиться в Де-Калб? Туда ехать минут десять! — кричал невидимый Антони на Аллена за дверью.
— Антони, в Пурдю лучшая инженерная программа в стране. Ты не хочешь, чтобы я получил хорошее образование? До меня ехать всего четыре часа, — парировал Аллен.
— Ты единственный в доме, кому на меня не плевать!
— Это не правда. Мама и папа любят тебя. Аарон любит тебя, — Аллен затих посреди предложения, когда Антони рассмеялся. Это был резкий и горький звук, будто стрелки часов процарапывали свой ход. Рука Аарона лежала на двери, готовая открыть её, когда Антони заговорил снова.
— Маму и папу не интересую я или ты. Нас перестали видеть, когда на Аарона напали. А Аарон, думаю, видит только то, что происходит у него в голове. Я понимаю, почему ты хочешь уехать. Я тоже хочу уехать, но не могу. Я там как в ловушке, — боль в его голосе пробила рваную дыру в душе Аарона. Он не выносил того, что являлся причиной этой боли. Металлическая дверь, холодная под его пальцами, так и не согревалась, пока он стоял и ждал следующего удара.
— И не пей больше. Мы говорили об этом, — строгий голос Аллена был приглушён, и Аарон заглянул за дверь и увидел, что он держит Антони в объятиях. Хоть Антони был почти на голову выше Аллена, он всё равно положил голову Аллену на плечо. Аллен держал руку на загривке Антони.
— Не буду.
Должно быть, Аллен смотрел на него тем взглядом старшего
— Обещаю.
— И старайся лучше учиться; ты не сможешь уехать, если тебя не примет ни один колледж. Мы можем созваниваться в Скайпе, можем в ФейсТайм, в любое время после школы. Только не… не сдавайся, ладно?
— Не уезжай, — голос Антони был уже не громче шёпота, как у испуганного ребёнка в темноте. Его четырнадцатилетнее эго не позволяло слезам пролиться, но голос был наполнен ими.
— Я должен.
В комнате стало тихо, и Аарон наконец открыл дверь, раскрывая своих младших братьев, сломанных судьбой, которая обрушилась на их семью из-за того, что он выжил. Они стояли у раковин, всё в той же позе, только Антони отвернулся, утыкаясь лицом в плечо Аллена, возможно скрывая подступающие слёзы. Когда дверь открылась, Аллен поднял взгляд.
— Мама и папа хотят, чтобы мы вернулись? — спросил он и начал отстраняться от Антони, который вцепился в него, утопая в собственном море грусти.
— Нет, думаю, они хотели поговорить без меня, так что я захотел спуститься и проверить Антони.
— Я в порядке, — сказал Антони, всхлипнул и вытер лицо передом своей футболки. Чтобы чем-то заняться, он подошёл к раковине и брызнул водой себе на лицо.
— Я тоже буду скучать по Аллену, — сказал Аарон и поднял руку, чтобы положить Антони на плечо, но младший из братьев отстранился.
— Да, верно.
— Буду. Так же, как сейчас скучаю по Спенсеру. Кажется, будто все уезжают, и всё меняется, но они уезжают не навсегда, — Аарон не мог встретиться взглядом с Антони. Он успокаивал своего младшего брата, и они все это знали.
— Это круто. Очень. Я буду возле машины, — Антони повернулся в сторону двери, но остановился раньше, чем до неё дошёл. Он развернулся и бросился на Аллена, крепко сжимая его несколько долгих минут, после чего вышел за дверь, не оглядываясь.
— Ты должен понять, — тихо произнёс Аллен, наблюдая за дверью, за которой только что исчез их брат. — Антони понятия не имел, что произошло с нашей семьёй после того вечера. В один день всё было в порядке, а на следующий превратилось в полный хаос. А затем его отправили в подвал без настоящего объяснения. Он был просто маленьким ребёнком. Мне понадобилось много времени, чтобы помочь ему понять, что он не сделал ничего плохого. Мама и папа вдруг перестали ходить на его игры, перестали участвовать в школьных мероприятиях, перестали делать всё, что было связано с нами двумя, и сосредоточились исключительно на тебе. Взрослея, я ходил на его игры и помогал ему с домашним заданием. Долгое время были только мы вдвоём, а теперь я его бросаю.
— Ты живёшь своей жизнью, и в этом нет ничего неправильного. Не чувствуй себя виноватым. Он не будет один. Я о нём позабочусь, — пообещал Аарон, не представляя ни малейшего понятия о том, как сдержит это обещание, просто он не мог выносить грусти на лице Аллена, который был с ним рядом во всём, даже в борьбе за возможность выбрать собственного терапевта. И теперь он тоже уезжал.
— Я знаю, что позаботишься. И о маме позаботься тоже. Она в последнее время такая уставшая, пытается всё держать под контролем.