Чтение онлайн

Голос его по-прежнему был тих.

— Когда скверна появляется, она… сперва невелика. Часто это походит на пятно… черное пятно. Маленькое, с ладонь. И тогда-то, если вовремя обнаружить, скверну можно остановить.

— Как?

— Огнем. Мама… говорила, что вырубается лес на десять шагов вокруг. И сжигается. Все-то… и так, чтобы не уцелело ни стебелька, ни листочка… что если ветер, то и дальше, ибо даже если крохотная былинка уйдет за стену огня… жечь надо от края к центру, — он нахмурился, пытаясь вспомнить

больше. — Землю после посыпают солью. Это дорого, но иначе не спастись.

— Для людей она опасна? — Ицтли окинул взглядом поле. Чернота расстилалась во все стороны.

— Н-не знаю… мама… она говорила, что погибают посевы, что скот нечем кормить. Хотя… еще говорила, что животные тоже мрут, если едят такую траву. Они становятся буйными и… и люди могут сойти с ума.

— Значит, не есть. А если в руки взять?

— Не знаю.

— Скорее всего, ничего страшного не произойдет, — ожила Маска. — Полагаю, имеем случай заражения каким-то особо агрессивным видом плесени. Да, они могут выделять токсины… яды. Поэтому есть такое зерно неразумно. Но человек — не растение…

Верховный озвучил услышанное.

— Хорошо, — Ицтли, кажется, вздохнул с облегчением. Поле расстилалось по обе стороны дороги. — Есть мы эту дрянь не собираемся. И следите за лошадями. Вперед. Чем быстрее мы выберемся на ту сторону, тем лучше.

— Акти, — Верховный махнул рукой. — Ты молодец…

Воин придержал лошадь, так, чтобы удобно было говорить.

— Что еще рассказывала твоя матушка? О Скверне? Быть может, о других бедах…

Что-то подсказывало, что больные поля и ожившие мертвецы — не самая большая проблема из тех, что могут встретиться на пути.

— Матушка говорила, господин, что после скверны из земли встают чудовища. Она не видела их, но слышала от своей матушки… их называют а-амах, живущие во тьме. Никто не видел их, точнее те, кто видел, умерли от ужаса, ибо обличье а-амах столь отвратительно, что разум человеческий не способен принять его. А потому, зная о своем уродстве, а-амах сроднились с тьмой и тенями, в которых скрываются…

Это походило на сказку.

Родители часто рассказывают детям сказки о чудовищах, ибо так пытаются уберечь их.

— … они проникают во сны и приносят с собой кошмары. Они пьют их и жизненную силу человека, а когда той не остается, являют себя…

— Надеюсь, — проворчала Маска. — Это все-таки просто страшные истории… хотя… этот мир заставляет меня усомниться в том, что есть реальность.

Глава 19

Ирграм

Процесс синтеза длился.

И разговор.

Странный разговор, половину сути которого Ирграм не понимал. Голем — а Ирграм все же пришел к выводу, что имеет дело с древним и условно-разумным големом — честно пытался

объяснить, но оказалось, что с памятью у него какие-то проблемы.

Какие именно?

Этого Ирграм тоже не понял. В итоге диалог получался донельзя странным.

— Твои жизненные параметры выходят за пределы общепринятых норм, — сказали Ирграму. — С точки зрения классической науки существо, с подобными параметрами, не может быть живым.

— Я и не живой.

— Существование мертвой материи, обладающей функциями живой, ненаучно. Само по себе это противоречит определению живого.

Рытвенник, которого Ирграм призвал, тоже слышал… это?

Эту?

И тявкнул, выражая возмущение.

Ну да. Рытвенник был.

И Ирграм тоже существовал. Научно это или противоречит.

— Вероятно ты представляешь новую форму жизни, которая требует дальнейшего изучения. Твое функционирование зависит от узкого энергетического спектра…

Она не умела молчать.

Или не желала?

Главное, что если поначалу Ирграм испытывал… ладно, не восторг, но хотя бы интерес, надеясь коснуться тайн Древних, то теперь лишь раздражение. И желание, чтобы это существо все же заткнулось.

Хотя бы ненадолго.

И отрешившись от бубнежа в голове, Ирграм попытался отделить пластины от тела. Если не так давно мысли о расставании с ними приводила в ужас, то теперь он с радостью избавился бы от докуки.

Он выпихнул их на край тела-облака, затем заставил часть тела, обволакивающую пластины, отодвинуться подальше, так, чтобы с Ирграмом её соединяла тонкая перемычка псевдо-плоти. Но энергетические тяжи никуда не делись. И даже если он разорвет перемычку, это существо останется привязанным к Ирграму.

И как знать, не навредит ли разрыв? Не существу — самом Ирграму. А потому он решил не спешить. Он лежал, почти не слушая бормотание, и разглядывал сложную конструкцию, возникшую сама собой. Пластины не просто склеились. Они словно срослись. Жестко. Едва ли не намертво. И Ирграм подозревал, что даже его когти не смогут разодрать конструкцию.

Как и не позволят ему.

Рытвенник поднял голову, заглядывая в глаза. Он явно пытался понять, чего именно ждет. Ирграм и сам не знал.

Женщину?

Он несколько раз подбирался к бассейну, заглядывая в него, но видел лишь темную-темную воду, под которой то ли возник белесый силуэт, то ли показалось, что он возник.

Нет, не показалось, но походил этот силуэт не столько на женщину, сколько на огромную рыбину.

А если и вправду?

Что Ирграму с ней делать.

С рыбиной.

И с бабой тоже.

Вот и зачем оно ему надо было?

— Неустойчивость формы… — продолжал бубнить женский голос в голове. — И как следствие структуры напрочь отметает возможность разумности представленного объекта…