Спасатель
Шрифт:
Дни провели в праздности, обживая избу и местность вокруг.
В первый же день выстроили баньку, используя стволы упавших деревьев. Живых не трогали: лес лощины невелик, тут только дай себе волю, вмах вырубишь все вокруг. Для основательной жизни нужно организовывать подвоз угля либо искать его поблизости. И ставить ветряки. Только нужно место выбрать грамотно, с такими штормами тупо на гряде агрегат не поставишь.
Потом грузили обе панели канала, планшетную и деловую. Невелика тяжесть, как выяснилось, вчетвером перетащили запросто, без всякого напряга. Скромничать не стали, захватили и чудесные
Быстрее всего время пролетело у Сашки: капитан загрузил его изучением инструкций, положений и руководств, автотренингами с секундомером и практическими занятиями по овладению полезными навыками. Мне читать было нечего, поэтому я записывал в тощий дневник путевые впечатления. Получалось плохо: сказывалось отсутствие практики. Думаешь да вспоминаешь — так образно и ярко получается! Ильф и Петров! А начинаешь писать… как хреновый школьник диктант, тоска зеленая, все слова разбегаются.
В перерывах между занятиями юный бадха умело бил острогой рыбу, а я взял у него пару полезных уроков, хотя и свой опыт имею. Люблю учиться новым умениям.
Гризли начал разлагаться уже через несколько часов, давая почву мыслям о внеземном, искусственном происхождении этого монстра. Поэтому когти я вырубил сразу, всем бойцам на память. Ветер дул с моря, да и запаха особого не было, кисло-синтетический какой-то… На второй день на месте туши хлюпала каша с шерстью и костями, на третий уже и каши не было. Уедем — падальщики в момент растащат оставшееся.
Мы с индусом прогулялись по просеке до дальних скал, почти до самого хребта, убедившись, что дорога не заканчивается вблизи нашего райского уголка, а уходит достаточно далеко. За пятьсот метров до поляны я поставил оба «хаудаха» на сторожок, перетянув струной всю просеку, — не столько на поражение, сколько на сигнал.
На второй день Федя Потапов отличился — сшиб со скальной полки двух горных баранов, создав тем самым чудесный кулинарный повод. Мясо я мариновал по-австралийски, в крепком черном чае с чесноком, а жарил по-армянски, в самодельном тандыре. Это был «карси», то есть настоящий древний карский шашлык. Порции готовишь одним большим куском, подвешенным в разогретой по максимуму каменной «трубе» так, чтобы жар окружал продукт со всех сторон.
Мясо получалось отличное… И оно мне надоело в своей натуралистичности.
Мне снился русский борщ.
В идеале — приготовленный собственноручно. Как же я по нем соскучился!
По наивности своей я искал борщ, или нечто похожее, в молодежном базельском «ZIC ZAC», где меня сочли за сумасшедшего, я не сыскал подобного в пафосном «Белом Слоне», в котором декларируется бешеное разнообразие ассортимента мировых кухонь, только плати. Я был готов забашлять от души — так не могут же, падлы! Трепачи. И даже уютный «Балтазар», принадлежащий моей партнерше фрау Амманн, не удовлетворил столь диковинного для европейцев запроса: просто нет ингредиентов.
О восточных забегаловках Шанхая и Манилы и поминать не стоит, страшно далеки они от русского народа.
Уж я бы приготовил… Классику.
Не забыли, надеюсь, что Федя, среди прочего, и знатный повар? Кстати! Если у вас когда-нибудь появится
Дикая идея, как и дикая вещь! Суть ее в том, что борщ подается не в привычном жидком состоянии (а в каком же еще?) и в супной тарелке, а в виде буквально толики достаточно густой промолотой пасты, в коей экстрагированы все потребные вашему вкусу ингредиенты, — этакой массе желаемого цвета и меры пряностей. Порция — на маленькой тарелке, всех делов, это на одну большую ложку, край на две, для понимания объема.
Изюминка блюда особо поражает — с издевательской утонченностью поверху устанавливается крошечный шарик из протертого шпига! Сбоку подставляем подсоленную греночку черного хлеба. Контраст цветов замечателен. Пробовал готовить сам — нечто совершенно обалденное. Лучшая закуска, гости в шоке. Попробуйте сотворить при случае. А едят такое чайной ложечкой… Новый подход к кулинарии — радость уже сытого человека.
Шторм все не стихал, время шло.
И все эти дни я отвечал на вопросы.
Признаюсь, даже после обретения канала и уже осознанной необходимости в некоторых объяснениях с друзьями я все же немного опасался. Не взыграет ли в ком из них алчное? Не получится ли так, что мне придется палить в друзей, а тем в меня? Не станет ли чертова «панелька» яблоком межанклавного раздора? Сомнения мои длились недолго: если я так капитально ошибся, то горевать будет вообще не о чем — уж больно паскудно жить после таких обломов. Я не ошибся. И теперь считаю этот день своим вторым днем рождения. Друзья оказались друзьями.
Трудно найти более подходящую обстановку для такого невероятного рассказа, нежели небольшая комнатка одинокой крепкой избы с натопленным камином. Снаружи холодно, сыро, иногда моросит, завихрения штормового ветра пролетают через скалы, проникают в чашу бухты, а внутри бревенчатого дома уютно горит огонь, рядом сидят твои друзья, а на столе — горячий грог из дешевого шанхайского красного.
Рассказ вышел неожиданно долгим, мне постоянно приходилось что-то пояснять по ходу, делиться как пережитым, так и собственными предположениями. В конце концов я устал и замолк — вроде все рассказал и все предположил. И началась реакция.
Первым сцену занял капитан корабля.
— Черт меня побери, ведь я и предполагал нечто подобное! Ну не совсем подобное… Но что-то важное! — заревел Ули, громко хлопнув себя по ляжкам, как он делает в состоянии высшей степени возбуждения. — Узнав тебя немного лучше, я сразу понял, что ты необычный человек!
Льстит, конечно, но я засомневался. Понял он…
— Да, да! — отмахнулся Маурер. — Необычный человек, именно так! Сейчас-то мне все ясно и понятно, пазл сложился. Но даже в первые дни нашего знакомства было видно, что у тебя… вот есть какая-то высшая миссия, столь ярким и необычным способом ты появился в нашем болоте. Пришел со стороны Плохого Леса, сразу завел кучу приятелей, со всеми нашел контакт…