Чтение онлайн

— И что я должна сделать? — спросила Таня, думая о том, что в её жизни становится слишком много секретных заданий.

— Блистайте в моём платье! — воскликнула Ватран, и глаза её зажглись тёплым огнём. — Я умоляю вас, блистайте!

***

Илибург укутался в ночь, словно в шерстяную шаль, и только оплот Зимнего маскарада гнал темноту прочь. Белоснежный дворец графа Врана сиял, словно драгоценное ожерелье, украшенный тысячами электрических огоньков — невиданная роскошь даже для новых времен. Вдоль подъездной дорожки выставили кадки с декоративными хвойными деревцами, и они мерцали гирляндами под слоем пушистого снега. Гости выходили из тверамобилей и экипажей, ступали на припорошенный снежинками ковёр и пестрой толпой

тянулись мимо безмолвного фонтана к мраморному крыльцу и по нему к стеклянным дверям, откуда густым мёдом лился свет. Небольшой оркестр играл прямо на улице, и скрипачи приплясывали на месте, спасаясь от мягкого, но все же мороза.

Таня вылезла из экипажа, оперевшись на любезно поданную руку лакея. Оголённые плечи покрывал лишь серебристый газовый шарфик, и их тут же коснулся холод. Но Таня едва ли заметила это: она замерла на ковровой дорожке, во все глаза глядя на жемчужину Илибурга — утопающий в сиянии дворец Врана. К центральному портику, украшенному фэнтезийными пилястрами, вело широкое крыльцо, от него вправо и влево дугами раскинулись два крыла дома. Дворец имел три этажа, и высокие окна на каждом украшали резные каменные наличники. Под скатом крыши теснились скульптуры мифических животных, и казалось, что они вылезли из дворца, чтобы посмотреть на пёструю толпу гостей. Над ними, на крыше, стояли статуи дев и мужчин, одетые в набедренные повязки с прямоугольными фартуками, а грудь их украшали воротники и ряды драгоценностей. От восторга у Тани перехватило дыхание, и мысли вдруг затихли перед лицом истинной красоты и великолепия. Наверняка её друзья из убежища посчитали бы, сколько сюда вложено украденных денег и дешевой рабочей силы, рассказали бы, что это истинный памятник коррупции и беззакония… Но в тот момент Таня могла думать только о том, что если где-то и есть сказочный дворец, то вот он, перед ней.

— Тэссия, проходите, пожалуйста, — швейцар мягко направил её дальше по ковру, не позволяя себе напрямую прикоснуться к гостье. — На входе вы можете предъявить билет и насладиться всеми прелестями Зимнего маскарада.

Когда Таню провожали, проверяли пригласительный, приглашали в зал, ей оказывали столь почтительное внимание, какого она никогда не испытывала. Вступая в залитую электрическим светом залу, она испытывала восторг и смущение, ей было страшно, но в то же время хотелось запомнить каждую мелочь, прочувствовать каждую секунду, и водоворот впечатлений едва ли не сбивал ее с ног. Таня огляделась в поисках поддержки, знакомого лица или хотя бы колонны, к которой можно прислониться, но вокруг сверкали камни и улыбки, и мелькали сплошные маски. Оркестр надрывался легкомысленной мелодией, запах еды смешивался с сотней ароматов парфюма, так что голова закружилась, и к горлу подкатила паника.

— Тэссия, — лакей поймал официанта и заставил его протянуть ей поднос с бокалами. — Попробуйте шампанское. Ларош, год серебряного дракона. Искренне рекомендую. Напоминаю. Ваше приглашение позволяет вам подняться наверх, в отдельный зал. Там куда просторнее.

— Спасибо, — сдавленно выдохнула Таня, цепляясь за тонкий бокал.

Наверх вела широкая лестница, покрытая ковром жемчужного цвета, и ей пришлось придерживать платье, чтобы не споткнуться на ступенях. Быстрая музыка стала тише, оставаясь внизу, на втором этаже было пустынно и прохладно. Высокие двустворчатые двери охраняли жандармы. При их виде Таня испуганно замерла: ничего хорошего от представителей порядка она в Илибурге не видела. Но жандармы только проверили приглашение и почтительно распахнули перед ней двери.

За ними скрывался иной мир, мир блестящего дворянства, степенной и изысканный, куда менее сверкающий и в разы более дорогой, нежели внизу. Здесь тоже играл оркестр, но музыканты, одетые в белое и серебряное, исполняли спокойную сложную музыку с преобладанием скрипки. Вдоль стен стояли обильно накрытые столы, рядом

с ними собирались в кучки блистательные представители дворянства в неизменных масках и париках. Большая часть голов оказалась модного пепельного цвета, и только она яростно краснела в этом светло-сером море: рыжие вихры Денри. Он снова выбрал белый костюм, и несмотря на маску, Таня сразу узнала: и его манеру держаться, и поворот головы, и ямочки на щеках, появившиеся, когда он улыбнулся. Она вглядывалась в эту улыбку пять лет, с того самого разговора над пропастью в огненных пустошах. Широкая веселая улыбка, на этот раз она была обращена к женщине с пепельными кудрями и вызывающе обнаженными плечами. Женщина снисходительно улыбалась и умудрялась смотреть на него высокомерно, будучи на целую голову ниже. Таня стояла, будто отгороженная от них стеклом, часть безликой толпы, на которую эти двое обращали не больше внимания, чем на слуг.

Таня попятилась, беспомощно оглядываясь, и в этот момент она наконец почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд и быстро обернулась.

Он стоял на другом конце зала, у окна. Высокий, один из самых высоких мужчин в зале, Мангон опирался на трость и глядел прямо, не отрываясь. Несмотря на маску с длинным, словно хищный клюв, носом, Таня безоговорочно его узнала. И он смотрел, смотрел не отрываясь, и если бы мог, прожёг бы в ней дымящуюся дыру. Таня замерла. Зал вокруг будто расширился, раздался в стороны, так что люди казались теперь далёкими, а голоса их едва слышными.

Мангон шагнул вперёд. Он прошёл зал наискосок, мимо болтающих группок дворян, сквозь кружащиеся в центре пары, не отводя взгляда, лишь иногда взмахивая тростью, веля пододвинуться. Люди расступались, провожая его взглядом, а Мангон сделал два последних шага и замер, нависнув над Таней. Она возблагодарила Матерь, что на ней была маска, иначе лицо тут же выдало бы её с головой: её страх, и восхищение, и радость. Таня заметила, что его тёмный камзол расшит сложным узором, лацканы украшены металлическими уголками, а парик Мангон и вовсе презрел — просто покрыл волосы серебристой пудрой, отчего казалось, что он поседел. В прорезях маски горели медово-янтарные глаза.

— Добрый вечер, — проговорила Таня, когда поняла, что молчание слишком затянулось.

— Добрый, если ты в этом уверена, — ответил он.

— Теперь да, — выдохнула она прежде, чем успела подумать и остановить себя.

Адриан улыбнулся так, как мог только он: поднял уголки губ в слегка насмешливой, но одобрительной улыбке и просто молча встал рядом, оглядывая гостей.

— Кого тебе пришлось убить, чтобы заполучить это платье? — спросил он как бы между прочим.

— Цена была небольшой. Одна старая история взамен на уникальное платье, — Таня пригубила шампанское, скрывая нервозность. — Маска шла в подарок.

— Вот как? Ты воспользовалась моим именем?

— Да. И деньгами Гетика.

— Не подозревал в тебе такого коварства.

Они обменялись быстрыми взглядами и полуулыбками, а потом снова принялись изучать людей вокруг. Некоторые из них подходили обмолвиться парой слов, и все делали вид, что маски способны скрыть их личности, в том числе и Мангон, длинный, словно жердь и с посеребренной косой. Таня подумала, что она, пожалуй, единственная незнакомка в этом зале.

— Жослен мечтал побывать на Зимнем маскараде, — проговорила Таня. — Ты не присылал ему приглашение?

Воспоминания о Росси отзывались тупой болью в груди, и она не могла заставить себя заговорить о ней.

— Высылал, безусловно. Но получил безукоризненно вежливый ответ, что тэсса Сен-Жан не может присутствовать по состоянию здоровья, а у Жослена большой проект, который занимает все его время.

— Правда? — радостно переспросила Таня. — Ты знаешь, чем он занимается?

— Нет, но могу поручить, чтобы разузнали.

— Нет-нет, не нужно. Надеюсь, что он нашёл работу, которая вернёт его к жизни.