Чтение онлайн

Анька вернулась нежданно-негаданно, почти за час до условленного срока. То ли фильм попался неинтересный, то ли прогулка с подружками наскучила. Дверь в комнату мы закрыли, поэтому шкрябанье ключа в замке услышали не сразу.

– Сдаваться сразу, или пускай найдет? – безмятежно спросил Воропаев, не меняя положения тела.

– Кто? – без задней мысли поинтересовалась я. Каюсь, успела задремать.

– Соболева Анна Сергеевна, год рождения высчитывать лень.

– Анька вернулась?! –

рванулась было, но меня удержали на месте.

– Лежи. Не войдет она сюда, по легенде дома никого нет, дверь-то была закрыта.

– А твоя куртка? Ботинки?

– У твоих родных есть привычка пересчитывать куртки и инвентаризировать ботинки? – вопросом на вопрос ответил Артемий. – Не найдет, лежи спокойно.

– И конфеты не найдет? – хитро уточнила я. Верила ему безоговорочно, просто интересно.

– Конфеты в холодильнике. Мало ли, откуда они взялись? Может, мама купила и не сказала?

– Великий отмазчик, – буркнула я и забралась обратно под одеяло.

Глава 6

Секретарь и его сообщница

В тихом омуте черти водятся.

Пословица.

Снотворное кончилось – Галина поняла это прежде, чем открыла коробку. Перспектива бессонной ночи не испугала, но и не обрадовала. Достаточно времени, чтобы подумать, даже если совсем не хочется. Ни думать, ни чувствовать – ничего.

Галина присела за туалетный столик, провела щеткой по медно-рыжим волосам, собрала их наверх. Из зеркала на нее устало глядела женщина, довольно молодая и всё еще красивая. Ночная рубашка с длинными рукавами на средневековый манер пожелтела от многочисленных стирок и истрепалась, но Галина дорожила ею. Сейчас сильно широка в талии, а когда-то была как раз. Три совершенно новых ночнушки без дела пылились в шкафу, ведьма покупала их в порыве вдохновения и убирала с глаз долой.

– Не спится? – в зеркале отразился Воропаев.

– Тебе-то какое дело? Лично мне всё равно: дома ты или не дома, спишь или… не спишь, – она дернула выбившуюся прядь. – Чего здесь забыл?

– Хотел поговорить.

– По ругани соскучился, – с усмешкой расшифровала Галина, – или по лестным характеристикам в свой мерзкий адрес, уж не знаю точно. Впрочем, тут одно плавно вытекает из другого.

– Перестань.

– А я, милый, и не начинала. Зря ты пришел, нового не услышишь: нет, нет и нет, только через мой труп. Кокнешь жену в темном переулке или кишка тонка?

Она была настроена мирно, даже язвила без удовольствия – из чувства долга.

– Никуда не денешься, любовь моя. В крайнем случае, объявим тебя пропавшей без вести, – невесело усмехнулся он. – Ты ведь понимаешь, что это глупо?

– Понимаю, – Галина чуть наклонила голову, скрывая ответную усмешку, – вот только не привыкла отдавать кровно нажитое. Принципы, знаешь ли. Сам подумай: у тебя всё ясно – седина в бороду, бес в ребро, а мне что делать? Мы в ответе за тех, кого приручили. Раньше надо

было думать, любимый мой!

– Кому-то всё равно придется уступить, не сегодня так завтра.

– Павлик не хочет уезжать, – резко сменила тему женщина, – и я его понимаю. Твоя мать настояла на этом, потому что считает меня истеричкой, а ты не стал ее разубеждать.

– Не хочешь выглядеть истеричкой – перестань истерить, – Артемий с заметным удовольствием разлегся на кровати. – Как же я по ней соскучился!

– Сволочь ты, Воропаев, без чести и совести, – вздохнула Галина.

– Приятно познакомиться, мадам Очевидность.

– Можешь ради разнообразия остаться здесь, а я пойду на диван. Всё равно не усну.

– Не сыпь мне соль на рану.

– Я серьезно, – она потянулась было к торшеру, но гасить свет не стала, – хоть выспишься, завтра с утра ехать…

– Твоя заботливость пугает, начинаешь невольно искать подтекст, – признался Воропаев. – Под кроватью ждет какая-нибудь гадость, или меня задушит подушка?

– Козел! Вечно портишь мне настроение, – Галина демонстративно легла на другой край. – Кыш тогда отсюда, надоел до смерти! Не могу понять, зачем ты вообще явился, на что рассчитываешь? На то, что сейчас глубокая ночь, и я не стану буянить, чтобы не перебудить весь дом?

– План был примерно такой.

– Тогда смирись и иди спать, уступать тебе я не собираюсь. Тоже мне!

Женщина отвернулась, и какое-то время они молчали. Галина ждала праведного негодования и искала в уме доводы. Ей нравилось спорить, играть на нервах, выбивать почву из-под ног, пересекать дозволенные границы и цеплять за самое дорогое. Но муж почему-то не стремился начать спор, с пеной у рта доказывая свою правоту.

– И долго мы будем играть в молчанку? Тебе ведь есть что сказать. Озвучивай!

– Я здесь не для того, чтобы спорить, Галка, – Артемий говорил спокойно, стремясь быть услышанным. – Я лишь хочу воззвать к твоей коматозной совести, попытаться вернуть ее к жизни.

– Попытка не пытка.

– Целиком и полностью согласен с тобой, дорогая. Как думаешь, почему мы разводимся?

– Пока не разводимся, – уточнила Галина.

– Не суть. Почему собираемся развестись?

– Потому что ты кобель, – она считала сей факт очевидным. – И перестань, наконец, задавать риторические вопросы! Нервирует.

– Из твоих уст это почти комплимент, – с сомнением фыркнул Воропаев. – Причина – не мои ужасные наклонности, не другая женщина и даже не наши постоянные «концерты» без оркестра.

Она не собиралась признаваться, но была благодарна ему за это «наши». Не «твои концерты», а именно «наши».

– Тогда почему?

– Мы устали друг от друга. Не кривись! Цель контракта достигнута, а кроме него нас больше ничего не связывает. И не надо говорить про Пашку, он тут как раз-таки не при чем.