Созданные для Рая
Шрифт:
В правой лопатке у Лу была маленькая дырочка, но выходное отверстие оказалось размером почти с кулак. Ник выдернул аптечку из гнезда на борту машины, и принялся за работу. Когда-то его учили этому, а в свою бытность командиром взвода он получил приличную практику.
,, Я люблю тебя, Ник ", - сказала Лу, но он понял это только по губам. Она не могла произнести ни звука. Минуя голосовые связки, воздух кровавыми пузырями выходил из раны. Потом Лу пыталась сказать что-то еще, но он ничего не смог разобрать, кроме слов: ,, Поцелуй меня, Ник."
Из раны сильно
Потом! Потом!! Потом!!! Потом... у него будет время. Он еще поцелует Лу, поцелует, и не один раз. ,, Потом, потом, Лу, - сказал Ник, вставляя в рану плотный тампон, - а сейчас молчи, тебе нельзя говорить." Он старался убедить себя, что все сделает быстро и правильно. Он спасет Лу, ведь у него такие сильные и быстрые руки. На секунду страшная мысль парализовала Ника, но усилием воли он прогнал ее и закончил работу, запеленав бинтом простреленную грудь.
Броневик вел никудышный водитель, едва научившийся заводить мотор и переключать передачи. Машину так подбрасывало на каждом ухабе, что в любой момент пассажиры могли разбить голову о потолок. Такая тряска оказалась совершенно невыносима для Лу. Ник приказал бородатому стрелку подержать ее на руках, но тот смотрел мимо, вроде и не слыша его слов. Не заметив реакции от повторного приказа, Ник пододвинулся к бойцу так близко, насколько позволял ствол автомата, упершийся ему в живот, и ударил тага по щеке. На этот раз стрелок понял. Положив автомат на ящики, он осторожно взял Лу на руки.
Открыв дверь в переборке, Ник шагнул в отделение экипажа. Он сдернул водителя с сиденья и занял его место. Покидая базу, таги выжимали все из моторов. Нику пришлось полностью применить искусство вождения, объезжая ямы и ухабы на дороге. Сзади рвались склады боеприпасов. Для повстанцев это был гром литавров, играющих последние аккорды победного марша.
Отъехав от базы на тридцать километров, они оставили шоссе и двинулись напрямик по пустыне, в сторону заброшенного проселка. Наблюдатели доложили, что на помощь базе по магистрали уже движется колонна ханурян. Пропетляв полчаса среди барханов, таги выбрались на малозаметный путь, но он оказался не многим лучше полного бездорожья.
Давно пора было взять на себя руководство, но Ник забыл об этом, сосредоточив все внимание на управлении машиной. Он задыхался, ему казалось, что в легких у него булькает кровь, и каждый ухаб отдавался болью у него в груди. А Лу, она давно была мертва, и бородатый мятежник уже закрыл ее прекрасные голубые глаза...
Ночь шла к концу, и колонна, отвоевывая у пустыни километр за километром, спешила как можно дальше уйти от базы. Точное время прихода циклона предсказать было невозможно, а встреча рассвета на открытом месте не сулила им ничего хорошего.
Когда ночная мгла сменилась предрассветными сумерками, путь машинам преградила огромная черная стена. Она вздымалась до самого неба, а ее края уходили далеко в стороны. Стена не стояла на месте, она надвигалась на колонну. Это был фронт циклона - вестник спасения - граница укрытия,
Ник ждал этой остановки. Во время ее он собирался найти Хартли. Ник верил, что доктор сможет помочь и сделает все необходимое для спасения Лу. Капитан вылез из броневика и принял ее на руки. Он пошел туда, где у вынесенных на воздух раненых уже хлопотал доктор. На войне для хирурга везде есть работа, даже там, где нет операционной.
До Хартли было всего полста шагов, и Ник быстро пошел к нему. Сейчас доктор осмотрит Лу, осмотрит и скажет... Но ноги отказывались спешить, казалось, что подошвы прилипают к дороге, и каждое движение давалось ему с все большим трудом. Шаги его замедлились, и он остановился, не дойдя до Хартли каких-то двадцать метров.
Ник уже понял, что скажет доктор, но, пока он этого не сказал, все оставалось по-прежнему, и Лу еще не покинула его. Вдруг Джон оглянулся и увидел их. Он быстро подошел и коснулся рукой шеи Лу. Хриплым, чужим голосом доктор сказал: ,,Она мертва, Ник, уже давно мертва."
От неба до песков черную стену прорезали зигзаги молний. Доктор повернулся, сделал несколько шагов, но понял, что идет не туда, и, повернувшись еще раз, быстро пошел к раненым.
Ник закричал ему вслед, но громовые раскаты многократно заглушили его внезапно севший голос. Перед ним разверзлась бездна отчаяния, и в нее, разламываясь на части, с грохотом рушились остатки его мира.
Капитан сошел с дороги и осторожно положил Лу на небольшой холмик. Он снял с себя куртку и расстелил ее рядом с ней. ,, Так ей будет немного мягче," - подумал Ник. Поцеловав Лу в холодные губы, он положил ее на куртку, потом поправил ей волосы и стряхнул с них песок.
Не находя выхода, мысли вихрем кружились у него в голове. Ему надо было выговориться, с кем-то поговорить о Лу, но рядом стояли чужие, и никто из них не знал ее. Их растерянные лица начали расплываться, и тогда он увидел, что вокруг стоят люди с серыми пятнами вместо лиц.
Ник понял, что напрасно ехал сюда, зря не остановил бронетранспортер и не вынес Лу из него. Тогда бы он пробыл с ней до рассвета, баюкая ее на руках, как ребенка, спокойно дожидаясь рева штурмовых эскадрилий. Запоздалое раскаяние жестоко мучило его. Зря он не поцеловал Лу, ведь это была ее последняя просьба.
Ник расстегнул кобуру. Нет, он не сделает ЭТО при людях. Неверной походкой, мимо расступившихся бойцов, капитан пошел за ближайший бронетранспортер. Наверное, нужно было сказать, чтобы их похоронили вместе, но у него пропал голос, да и ни к чему это говорить. Вряд ли кому-нибудь придет в голову навечно разлучить его с Лу...
Прислонившись плечом к холодной броне, Ник смотрел на разгорающуюся зарю. Сейчас взойдет солнце! Сейчас, сейчас! Еще минута, или две, и из-за горизонта появится краешек яркого диска. Но нет... ему не успеть... Там, вдали, на краю пустыни, темные вихри уже закрывают восток...