Чтение онлайн

После отдыха он собирался пойти в обход форта Лесной и пересечь предгорную дорогу в сорока километрах к востоку от него. Теперь ему приходилось похоронить эту идею.

За один рейс мимо него провезли около пятисот человек. Конечно, это не так уж много, но вполне достаточно, чтобы перекрыть линией постов по сотне километров в обе стороны от форта Лесной. Но это была не первая колонна, и оставалось неизвестным, сколько еще их может пройти, пока он доберется до намеченной точки.

Единственно, на что ему оставалось рассчитывать - перейти дорогу за фортом Озерный. Получалось, что

теперь до точки пересечения предгорного шоссе ему предстояло пройти около ста шестидесяти километров. Потом еще двадцать пять километров - до гор и, возможно, еще пятнадцать - по горам. В сумме получалось приблизительно двести километров.

Двести километров в спокойном темпе можно пройти за сорок часов. Это если идти по асфальту, налегке, с короткими остановками для приема воды и пищи. Если бы не груз за спиной и песчаные холмы под ногами, Ник мог преодолеть такое расстояние за двое суток. Он разделил двести на двадцать семь и получил семь с половиной переходов. Теперь ему придется разделить свои продукты на семь дней. На день получалось совсем понемногу. Возможно, еще сутки придется пролежать у дороги, перед ее форсированием. С учетом этого выходило, что полтора дня Нику придется обходиться вообще без еды. Оставалось утешиться тем, что потом он пойдет почти налегке.

Со стороны шоссе снова послышался шум. Там шла коротенькая колонна из двух грузовиков и четырех бронетранспортеров. Они ехали с частыми остановками, оставляя по одному солдату на каждые триста метров. ,, Ну и дела, - подумал Ник, - а я то думал, что моя слава давно забыта ". Осмотревшись, солдаты начали рыть окопчики. Расстояние до ближнего из них составляло менее километра. Хотя день кончался только через два часа, капитану пришлось собрать свое имущество и перебраться на километр к востоку.

Оставаться у дороги до темноты стало опасно. Навьючивая на себя груз, можно случайно задеть винтовкой о канистру или звякнуть чем-то еще. Но пока солдаты работали лопатами, им было трудно и услышать, и обратить внимание на этот звук.

Вертолеты летали все реже и реже. Создавалось впечатление, что у них кончается горючее. Если на следующий день, после обеда, Ник не услышит ни одной машины, значит послезавтра, или еще через сутки, вертолетчики устроят большую облаву, прочесав широкую полосу вдоль дуги фортов.

Боли в ногах и спине почти прошли, поэтому первые километры пути дались ему довольно легко. В его канистре оставалось еще много воды, но наличие пустого места начало создавать проблемы. Мало того, что, болтаясь при ходьбе, вода раскачивала Ника, она еще и булькала на каждом шагу. Надо было смять канистру, но при закрытой крышке сделать это крайне трудно.

Капитан надел на горловину полиэтиленовый пакет и туго примотал его края. Прислонив канистру к бархану, он несколько раз ударил в ее бок каблуком, пока пакет не надулся. Затем Ник выпустил из пакета воздух и повторил процедуру еще раз. Канистра начисто потеряла товарный вид, но вода в ней булькать перестала.

Время шло к полночи, когда он вдруг вспомнил, что следующий день - День Спасения - главный праздник всех верующих ханурян. Согласно писания, в этот святой день, много лет назад, чтобы избежать

поголовного истребления грешников, Господь отдал им на растерзание собственного сына. По способу спасения праздник также назывался Днем Искупительной Жертвы. На взгляд Ника, поступок Господа казался не очень понятным, наверно потому, что сам он так никогда бы не поступил. Но мысль о том, что для искупления грехов негодяев надо убить хорошего человека, очень пришлась по сердцу ханурянам, и было не принято искать в ней логические неувязки.

Наверное и особисты, потроша бедного Хакера а затем науськивая роту на мирный кишлак, тоже приносили свою искупительную жертву. Теперь святой отец отпустит всем убийцам их старые грехи, и с чистой душой они отправятся совершать новые. Ник попытался представить искупительными жертвами безобидного водителя тягача и фигурки, падающие у ангара под его пулями, но что-то не вязалось в его перегретой за день голове, и душа не находила успокоения.

Скоро, приняв святое причастие, солдаты выйдут на большую охоту, и у него не будет недостатка в клиентах. Скоро ему снова придется убивать, а он слишком устал для сверхметкой стрельбы. ,,Укрепи меня, господи, укрепи и направь !" - помолился Ник.

За ночь он несколько раз сбивался со счета, поэтому не мог точно определить - сколько ему удалось пройти. Оценив свои успехи в двадцать семь километров, Ник устроился на отдых. Стояла середина осени, и не было особого риска испечься на солнце. Вертолеты не мешали ему спать и он проснулся только в шестнадцать часов. Периодически местность обшаривалась телеглазом со спутника, поэтому, чтобы не нарушать маскировку, Ник пролежал до темноты.

Его багаж понемногу легчал, но и силы постепенно таяли. ,,Поправив" каблуком свою канистру, Ник снова двинулся в путь. Не сводя глаз со звезды на востоке, он тупо считал шаги, иногда останавливаясь, чтобы сделать очередную метку на карте.

Гл.10

Высокий, седой старик медленно поднимался по тропе, ведущей к вершине горы Акбаш. Путь был привычен, но с возрастом каждый такой подъем давался ему с все большим трудом. Двое стрелков, вышедших одновременно с ним, уже заняли позицию на вершине, а он никак не мог преодолеть и половину пути. Еще двое двигались в ста метрах перед ним, повторно проверяя тропу. Сзади шли трое. Обычно старика сопровождал только один из них, но на этот раз обстоятельства оказались чрезвычайными.

В песках, у предгорий, происходили непонятные передвижения, а их агенты в условленное время не вышли на связь. В пустыне копошился враг, но разведчики, следившие за ним в течении трех дней, так и не разгадали его намерений.

Старик несколько раз останавливался для отдыха и вышел на вершину только за два часа до рассвета. Восстановив дыхание, он встал лицом на юг, туда, где под Большой звездой созвездия Южной Розы мерцали отдаленные огоньки форта Лесной. Старик вытянул руки вперед, обратив их к пустыне. Медленно поворачиваясь справа налево, он, казалось, старался что-то уловить своими ладонями.

На это у него ушло пять минут. Потом старик помолчал еще минуты три и, наконец, сказал :

– В пустыне люди, много чужих людей.