Совок 14

Я снова плотно затворил дверь данилинского кабинета, но уже с другой стороны. И неожиданно для себя оказался нос к носу с главной любовью всей моей жизни. С мерзавкой Тонечкой. Которая, ни грамма не стесняясь находящихся в непосредственной от себя близости античной женщины и дикого майора, бессовестно грела уши у начальственного пендельтюра.

Пикантность ситуации повергла в неловкое смущение всех троих. Покраснела даже ювенальная любительница чужих секретов, а дагестанский майор впервые за всё время нашего с ним знакомства вдруг тоже застыдился и первым отвёл от меня глаза. Но, если на этих двух

мне было наплевать, то Валентину Викторовну с её эталонным бюстом и, не менее эталонным крупом, почему-то захотелось выручить.

Выбирал я недолго. Сыграл принцип очерёдности, поскольку Талгат Расулыч не далее, как полчаса назад свой пряник уже получил.

— А ведь ты мне казалась вполне приличной девушкой, Антонина! — разочарованно качая головой и с грустным осуждением во взгляде, укорил я юную любительницу инсайдов, — Можешь не верить, но видит бог, сегодня утром я для себя постановил, что пора уже нам с тобой связать свои судьбы! Решил я, Тоня, сегодня вечером идти к твоим родителям! Думал, вот получу к обеду орден и новые погоны, а уж тогда приду к ним, и руки твоей слёзно просить стану! А ты взяла и вон, что учудила! Эх, Тоня, Тоня… Ну скажи мне, как ты так могла?! Зачем? Почему? Неужели ты не понимаешь, что своим низким поступком ты только что наш семейный очаг разметала?! Пусть потенциальный, но всё же очаг! Семейный, Тоня!

Демонстрируя свою полнейшую душевную опустошенность, я махнул в отчаянье рукой и широким строевым шагом поспешил удалиться из группы учета. Шутки шутками, но нам с Гриненко со всех ног сейчас следовало торопиться в казематы к цыганам.

Выскочив в коридор, я почти бегом зарысил к своему отнорку. Не сбавляя хода, толкнул дверь кабинета и только тогда перевёл дыхание. Во-первых, Стас был на месте! А во-вторых, если отправленная в отставку Антонина вдруг сейчас заявится с объяснениями, то в присутствии товарища мне будет гораздо проще от неё отбиться.

Дружественный опер, в отличие от меня, был спокоен и, можно сказать, наслаждался жизнью. Он сидел за столом Иноземцевой и сосредоточенно поглощал порезанный на треугольные куски яблочный пирог. Запивая его чаем из моей сиротских размеров кружки. Из этой оперативно-гастрономической пасторали я сделал вывод, что совсем недавно здесь побывала моя начальница. В то, что Гриненко пожираемый им пирог принёс с собой, мне, как реально мыслящему человеку и агностику поверить было бы трудно.

— У тебя левые патроны есть? — подхватив с тарелки предпоследний сегмент зуевской кулинарии, задал я вопрос вечно голодному оперу.

— Есть! — неодобрительно покосился на меня Станислав и передвинул шлюмку с оставшимся куском на противоположный от меня край стола. — Только к «ПээМу» они не подойдут. К «Вальтеру» подойдут! — уточнил он и потянулся за недоеденным ломтем.

— Пофиг, лишь бы не охотничьи! — облегченно отмахнулся я, шагнув к сейфу и доставая из кармана ключи, — Далеко они у тебя?

— Ни хера себе! — забыв про кулинарные скрепы, взметнулся со стула старлей, только сейчас заметив на моём мундире изменения, — Что, неужели и вправду «Красную Звезду» дали?!

Подскочив ко ближе, он бесцеремонно, как недавно Ахмедханов, развернул меня к себе фасадом. И как завистливая пэтэушница мацает новые бусики на своей подружке, точно так же начал ощупывать на моей груди высокую награду от родной партии.

— И тебе бы дали, я бы договорился! Зря ты вместе со мной не пошел! — отодвинув друга, потянулся я ключом к замку сейфа, — Ты мне не ответил, патроны у

тебя далеко? — лязгнув замком, достал я из железных недр тощую папку цыганского дела.

— Нет, не далеко. В кабинете! — беспечно ответил друг, с любопытством продолжая разглядывать малиново-красную побрякушку. — Тебе много надо?

Я едва не поперхнулся от такой самоубийственной беззаботности. Вроде бы и не идиот мой товарищ, но почему же тогда он вот так запросто хранит левые боеприпасы у себя на рабочем месте? Это же реальная предпосылка к самым серьёзным неприятностям! И не только к служебным! Обнаружат, официально изымут и тогда будет самая настоящая беда. Вплоть до судимости!

Возбудился, но тут же вспомнил, что времена нынче немного другие, чем те из которых я сюда попал. Еще не так давно в служебных удостоверениях здешних ментов, внизу, где мелким шрифтом написано, что владелец ксивы имеет право на ношение и хранение огнестрельного оружия, отсутствовало ключевое слово «табельное». Другими словами, сотрудники милиции могли иметь на кармане любой боевой ствол. Без всяких правовых последствий. Вот и не выветрился пока еще дух оружейного вольнодумства из-под фуражек отдельных товарищей.

— Двух хватит! — успокоил я друга, — Давай, ноги в руки и сюда их неси! — скомандовал я, а сам начал комплектовать походную папку бланками, которые мне сегодня могут понадобиться. — И поторопись, если хочешь сегодня дома ночевать! Ты, кстати, в ЗАГСе был сегодня? — вспомнил я про выданные вчера поручения.

— На столе у тебя! — утратив оптимизм после моего намёка на бессонную и полную служебных тягот ночь, нахмурился опер, — С обедом, я так понимаю, мы сегодня пролетаем?

Отвечать на риторическую пошлость опера, минуту назад окончательно проговорившего предназначенный для меня пирог, я не стал. Вместо пустого словоблудия я предпочел ознакомиться с добытым им ответом на мой запрос.

Из официальной справки, выданной сегодняшним числом ЗАГСом Кировского района, следствию доподлинно стало известно следующее. Что за прошедшие шесть месяцев в брак вступила лишь одна пара, состоящая из лиц цыганской национальности. И это статистическое обстоятельство меня несказанно порадовало. Одно дело отработать одну торжественную сдачу цыганской мошны в эксплуатацию и совсем другое, если таких диких шабашей случилось бы пять или шесть! Только, чтобы близкую родню опросить, уже умом тронешься, а там еще и гостей целое стадо. Которое еще устанавливать придётся. И глупо сомневаться, что всё это будет сопровождаться цыганским саботажем и активным противодействием следствию. То, что эта собачья свадьба имела место быть не месяц тому назад и даже не два, а четыре с половиной, меня не улыбнуло. Отрабатывать данное мероприятие всё равно придётся. Хоть я и не верил в свадебную версию с подарочными труселями, но даже формального повода для отмазки цыганам я давать не собирался. И без того придётся ужом извернуться, чтобы переиграть их адвокатов.

Мыслишка, как прикормить и вытащить из заплинтусных щелей покупательниц-потерпевших-свидетелей, у меня, кажется, забрезжила. Но как её реализовать на практике, чтобы и овцы меня не забодали, и волки не покусали, я, сколько ни морщил мозг, но так пока и не придумал. Вся беда заключается в ныне действующем уголовно-процессуальном законодательстве. И в моём маниакальном стремлении неукоснительно соблюдать оное. Впрочем, хрен с ним, с этим стремлением, надо сегодня слегка его, законодательство это нарушить. Лишь бы с патронами Стас не подвёл… Н-да…