Соверен
Шрифт:
— Господин Крейк! — процедила леди Рочфорд. — Невежда, который составил этот план, не способен ответить на самый простой вопрос. Я желаю знать, существует ли в доме запасной выход, которым в случае пожара может воспользоваться королева. Она очень боится пожара, ибо во времена ее детства дом, в котором она жила в Хорсхэме, сгорел дотла и…
— Я очень сожалею, миледи, но…
— Оставьте свои сожаления при себе! Дженнет, дайте сюда план! Побыстрее!
Спутница леди Рочфорд протянула план Крейку. Он разложил лист пергамента
— Вот, — указал он наконец на дверь кухни. — Именно здесь королева может выйти, если, не дай бог…
— Эта дверь охраняется? — перебила леди Рочфорд.
— Нет, миледи.
— Значит, мне необходимы ключи. Позаботьтесь о том, чтобы я их получила. Дженнет, идемте! Что вы стоите здесь, словно отбившаяся от стада овца.
С этими словами леди Рочфорд выхватила у Крейка план и удалилась, высоко подняв юбки, дабы уберечь их от пыли.
— Господи боже! — выдохнул Крейк, вытирая пот со лба. — Эта женщина — настоящая мегера.
— Что правда, то правда, — кивнул я. — Мне доводилось слышать о ее выходках. А что это за особа с кислым лицом, которой она так бесцеремонно помыкает?
— Мистрис Дженнет Марлин, одна из фрейлин королевы. У бедняжки есть все основания ходить с кислым лицом. Жених ее обвинен в государственной измене и заключен в Тауэр. Говорят, он участвовал в заговоре.
— Эта леди что, уроженка здешних мест?
— Да, ее взяли в Йорк именно потому, что местные обычаи и нравы хорошо ей известны. Для того чтобы подозревать ее в сочувствии к изменникам, нет ни малейших оснований: ведь она происходит из семьи завзятых реформаторов.
При этих словах губы Крейка исказила едва заметная гримаса неприязни. Мелькнув, она тут же исчезла; однако этого оказалось достаточно, чтобы я сделал определенный вывод относительно его религиозных убеждений.
— Идемте, я провожу вас в отведенные вам комнаты. Боюсь, они не слишком вам понравятся. Но ничего лучше я не могу предложить, ведь вскоре сюда прибудут тысячи людей. Страшно подумать, какая начнется толчея, — вздохнул Саймон и сокрушенно покачал головой.
— Король со всей свитой будет здесь через четыре дня, — уточнил я.
— По крайней мере, таковы его намерения. Я уже направил своих помощников во все местные трактиры проверить, все ли готово к приему высоких гостей. Впрочем, проверяй не проверяй, наверняка потом обнаружится множество упущений. Пресвятая Дева, дожди, которые в июле лили чуть не каждый день, изрядно подпортили путешествие. Из-за скверных дорог множество карет поломалось и завязло в грязи, так что вся затея едва не сорвалась.
— Слава богу, дожди прекратились, и, я уверен, все пойдет хорошо! — с бодрой улыбкой изрек я.
Перед мысленным взором внезапно возникла картина из студенческих лет: Крейк, обложившись книгами, грызет гранит наук в библиотеке Линкольнс-Инна. Пальцы
— Надеюсь, вы правы и трудностей у нас будет меньше! — со вздохом откликнулся Саймон. — Маршрут путешествия постоянно меняется, и это просто сводит меня с ума! Совсем недавно король собирался провести две недели в Понтефракте, теперь он желает посетить Халл.
— Но возможно, подобная задержка вам даже на руку, — заметил я. — Она позволит закончить все работы без лишней спешки. Кстати, для чего предназначены эти великолепные павильоны?
— Мне очень жаль, но на этот вопрос я не имею права отвечать, — смущенно потупившись, пробормотал Крейк. — Об этом будет объявлено лишь по прибытии короля.
Он двинулся через двор к монастырской церкви. Мы последовали за ним.
— Все это кошмар, настоящий кошмар! — по пути беспрестанно сетовал Крейк. — У меня голова идет кругом.
Барак украдкой бросил на меня многозначительный взгляд и ухмыльнулся. Встреча с хорошенькой девушкой явно повысила ему настроение.
— Забавный малый! — прошептал он. — Он что, и смолоду был таким суетливым?
— Я бы скорее назвал его на редкость добросовестным. Он все делал именно так, как полагается, и никак иначе.
— Ну, такая добросовестность идет во вред здоровью, — изрек Барак. — Того и гляди, беднягу хватит удар.
— Будет вам, — бросил я. — Идем скорее, иначе потеряем Саймона из виду.
Подойдя к церкви, я заметил, что из некоторых витражных окон вынуты стекла, а другие разбиты. Какой-то темноволосый человек средних лет, взгромоздившись на лестницу, осторожно вынимал из рамы осколки. Неподалеку от лестницы стояла огромных размеров вороная лошадь, запряженная в повозку с высокими бортами.
— Отсутствие окон придает церкви чрезвычайно унылый вид, — заметил я, обращаясь к Крейку. — Вы полагаете, так она больше понравится королю?
— Да, стекольщик трудится не покладая рук, чтобы к приезду короля вытащить все стекла, — кивнул Крейк. — Его величеству, несомненно, будет приятно убедиться, что церковь стоит без употребления.
Заслышав наши голоса, стекольщик прекратил свою работу и посмотрел вниз. Лицо у него было узкое, изможденное, взгляд — настороженный и пронзительный.
— Как идет работа, мастер Олдройд? — окликнул его Крейк.
— Неплохо, сэр, благодарю вас.
— Успеете извлечь все витражи до прибытия короля?
— Успею, сэр. Я всякий день буду работать от рассвета до заката, пока не вытащу последнее стекло.
Вслед за Крейком мы по истоптанным ступенькам поднялись в церковь. Тяжелая дверь была полуоткрыта, крыльцо сплошь покрывали грязные следы. Судя по всему, церковь в последнее время превратилась в проходной двор.