Соверен
Шрифт:
Вдруг я заметил, что между стеной и кроватью что-то белеет. Мгновение спустя находка была у меня в руках.
— Что это? — раздался за спиной голос Малеверера.
— Носовой платок.
К моему удивлению, то был женский носовой платок, сложенный вчетверо. Судя по украшавшим его кружевам, он явно принадлежал леди.
— И все? — разочарованно протянул Малеверер.
На ощупь платок оказался до странности жестким, к тому же его покрывали темные пятна. Я вытащил из кармана свой собственный платок, расстелил
— Сейчас посмотрим, что там такое, — тихо произнес я и, осторожно взяв свой платок за уголки, направился к дверям.
Свободной рукой я по пути прихватил табуретку. Бродерик, впавший в забытье, распростерся в кресле. Доктор Гибсон склонился над ним. Отойдя от них на несколько шагов, я поставил табуретку на пол и развернул на ней свой носовой платок. Все мы — я, Малеверер и Редвинтер — устремили взгляды на маленький белый квадратик.
— Эка невидаль! — разочарованно проворчал Малеверер. — Видно, какая-то шлюха подарила этому болвану платок на память, и он любовался им на досуге!
— У заключенного не было никакого платка, — озадаченно нахмурив лоб, пробормотал Редвинтер. — Его самым тщательным образом обыскивали два раза: сначала в замке, сразу после ареста, затем здесь. Никаких сувениров вроде этого платка ему бы не оставили. Посетителей к нему не допускали. И уж конечно, среди тех, кто заходил в камеру, не было женщин.
Я нагнулся ниже, разглядывая пятна, покрывавшие платок.
— Вы говорите, когда заключенного перевезли сюда из замка, его обыскали вновь? — обратился я к Редвинтеру.
— Да. Заставили раздеться донага и осмотрели все его вещи.
— Однако оставалось одно место, где он мог спрятать платок, — сказал я, указав на темные пятна.
На несколько мгновений воцарилось молчание, потом Малеверер недоверчиво расхохотался.
— Вы хотите сказать, что этот парень спрятал подарок своей возлюбленной себе в задницу? — пророкотал он.
— Именно так он и поступил, — кивнул я. — Только, полагаю, его возлюбленная, если таковая имеется, тут ни при чем. Он использовал дамский носовой платок лишь потому, что тот меньше и тоньше мужского.
— И зачем ему это понадобилось?
— В платке что-то было.
Мне не хотелось прикасаться к этому кусочку ткани, но все же я взял его за уголок и осторожно развернул. К моему великому разочарованию, там ничего не оказалось. Я наклонился еще ниже и принюхался, почти касаясь платка носом. От ткани исходил едва ощутимый запах, чрезвычайно неприятный, но отличавшийся от запаха испражнений. Я нахмурился, пытаясь припомнить, где и при каких обстоятельствах я ощущал этот гнилостный аромат. Вне сомнения, это было совсем недавно. Да, конечно, запах этот исходил от забинтованной ноги короля во время злополучной церемонии в Фулфорде.
— Что вы там вынюхиваете, стряпчий? —
— Сэр Уильям, нам необходимо позвать доктора Гибсона.
Малеверер сделал лекарю знак подойти. Я поделился с ним своими предположениями. Доктор Гибсон с неохотой склонился над платком.
— Что вы скажете об этом запахе, сэр? — нетерпеливо просил я. — Это запах яда?
— Бог свидетель, этот запах знаком мне слишком хорошо, — грустно усмехнулся лекарь. — Это запах разложения и смерти. Я часто…
— Так существует яд с таким запахом? — перебил Малеверер.
— Если и существует, мне он не известен.
— Ядов на свете множество, и, скорее всего, один из них хранился в этом проклятом платке, — заявил Малеверер, и глаза его довольно блеснули. — Заключенный спрятал его в самом надежном месте, выжидая случая пустить в ход. Наконец случай этот подвернулся, и он отравил себя, дабы избежать пыток, которые ожидают его в Лондоне.
Он метнул взгляд на Бродерика, который по-прежнему не подавал признаков жизни.
— Богом клянусь, у этого малого были причины поторопить собственную смерть.
— Да, но кто принес ему яд? — возразил Редвинтер. — Как я уже сказал, все то время, что он провел в заточении, к нему не допускали посетителей.
— Что, даже священник его не навещал?
— Нет. Из Лондона поступил приказ, согласно которому ни один человек, помимо охраны, не должен видеть заключенного. Я следовал этому распоряжению неукоснительно. Захватить платок с ядом из дома он тоже не мог. Его арестовали ночью и доставили в замок в одной ночной рубашке. Одежду принесли позднее и тщательно обыскали, прежде чем ему передать.
— Но так или иначе, яд оказался в распоряжении Бродерика, — покачал я головой. — Первый раз он пытался отравить себя еще в замке. Попытка окончилась неудачей, однако ему удалось нас перехитрить и спрятать остатки яда. Сегодня он снова попытался покончить с жизнью. Яд подействовал так быстро, что Бродерик не смог спрятать платок в обычное место. Он лишь успел сунуть его в щель между стеной и кроватью.
— И его вновь постигла неудача, — добавил доктор Гибсон. — Сержант вовремя дал рвотное.
Малеверер опять посмотрел на беспомощно распростертое в кресле тело.
— Значит, никакого злоумышленника на самом деле не было, — проворчал он.
— Да, — кивнул я. — Никто не посягал на жизнь Бродерика, кроме него самого.
— Да, но ведь кто-то принес ему яд, — буркнул Малеверер и вновь грозно зыркнул на Редвинтера. — И этот «кто-то» ухитрился проскользнуть мимо вас. А может, он воспользовался вашими услугами?
— Клянусь, я ничего не передавал заключенному и никого не допускал к нему, — дрогнувшим голосом заявил Редвинтер.